По сравнению с древними родами, которые, как и мы, сохранили память предков, Вяземские были весьма молодым родом. Об этом я, естественно, умолчал. Тем не менее отметил про себя: в отличие от большинства, кто давно забыл о своём наследии, Вяземские свою историю сохранили.
Лишь теперь я понял, что её воспитание как будто специально подготавливало её к жизни в нашем роду, в котором правила, традиции и этикет играют большую роль.
Другой, современной девушке было бы сложнее.
Раньше я об этом не задумывался, начисто отметая мысль о том, что Вика захочет жить в условиях частичной изоляции и постоянного контроля. А теперь… Теперь всё изменилось. Вопрос уже не в том: «захочет ли она?», а в том «как сделать так, чтобы она приняла это как данность?»
В поведении людей я давно заметил одну закономерность: большинство ведёт себя дома и на людях совершенно по-разному. Я и сам был не исключением. Я мог вести себя безукоризненно, так чтобы спокойно отужинать с английской королевой, а на следующий день позавтракать с султаном Бахрейна, ведя при этом непринужденную беседу. Бабушка и мои учителя с детства вдалбливали в меня тонну правил, которые я люто ненавидел. И, когда отправился в свободное плавание, то наконец вздохнул полной грудью.
А у Вики всё было иначе. В отличии от меня она словно родилась с манерами, с врожденным тактом. Она была…хм, пожалуй, правильно назвать её – цельной. Вику не тяготило строгое воспитание и её отличие от сверстников, и вообще от людей вокруг. Она как-то умела - гармонично, без напряга - встраиваться в коллектив. При этом не прогибалась под него, оставаясь собой. Она не притворялась и не старалась произвести впечатление.
Вот только раньше Вика не играла ролей, она была искренней и открытой. Но сейчас, наблюдая за ней, я подмечал разницу. Она стала гораздо сдержаннее, контролировала эмоции и научилась неплохо их скрывать. Я мог вывести её на эмоции, но подозреваю, что это исключительно из-за нашей с ней непростой истории.
А как она отыграла перед Владом сцену «я точно не помню, но вроде бы Шумлов назвал одну фамилию». Любо дорого было смотреть.
Я улыбнулся своим мыслям, с неизменным интересом наблюдая за Викой.
Она доела борщ, отложила ложку, поднялась и понесла тарелку на кухню. Послышался плеск воды - Вика мыла посуду, как будто это её дом, а не временное убежище.
Из кухни раздался голос Валерии Андреевны, полный беспокойства:
-Ну что же ты деточка, я бы помыла. Иди отдохни, чаю выпей.
И мягкое Викино:
-Да, мне не сложно…
Я усмехнулся - в который раз рядом с Викой ощутил то трогательное, забытое чувство тепла в сердце - словно луч солнца на миг коснулся моей души, проникнув через свинцовые тучи. Отвык я от него за эти пять лет вдали от неё.
Со стороны кухни послышался негромкий разговор, в котором я разобрал только «иди», и Вика вскоре вернулась, задумчивая. Села за стол, посидела минуту, размышляя о чем-то, подперев голову кулаком и сказала:
-Уютно тут.
И затем тихо, почти шепотом добавила:
-Как будто весь мир на паузе.
Я только кивнул. Мы оба знали, что эту пауза ненадолго. Что уют этого дома и его хозяйки - глоток воздуха перед новым погружением. Но, чёрт возьми, он был нам необходим.
-А вот и халат нашёлся. Викуля, ты не думай, он лежал у меня чистый, сложенный, с травами.
Валерия Андреевна зашла в столовую с объемным свертком в руках.
Белоснежный махровый халат приятно пах мятой. Вика с благодарной улыбкой взяла его из рук Валерии Андреевны, встала и быстро закуталась, став похожей на пушистого, милого снеговика с косой.
-Спасибо вам большое. За всё. Вы нас прямо как родных встретили.
-Ну а как же иначе! – пожилая дама всплеснула руками. -Вы молодые, у вас всё на ходу, всё бегом. Хоть немного побыть в покое надо. Для головы и для сердца.
Я поймал взгляд Вики. Она улыбалась, глаза её мягко блестели.
Да, мы были напряжены. И хотя мы и не показывали это - Валерия Андреевна всё равно заметила. Она видела нас насквозь, как умеют только добрые и пожилые люди, которые прожили немало, многое испытали и научились видеть, что происходит на самом деле.