Когда мы сможем вернуться на родину? И сможем ли вообще вернуться? Сколько мы ещё будем вот скитаться?
Но тут же внутренний голос отозвался с ехидцей: скитаться?! Вика, ты серьезно? Частные джеты, пятизвёздочные отели, люксовые бутики, машины с водителем и телохранители за спиной – вот уж воистину «тяжёлая кочевая жизнь». Суровая доля «изгнанницы», да.
Я посмеялась надо собой.
Пока я была в душе подспудно ожидала, что вот сейчас зайдет Яр и я, для вида посопротивлявшись, отдамся на милость сильнейшего. А уж потом можно и ужин, и разговор.
Но Яр не зашёл. И это, признаться, меня слегка разочаровало.
Я спокойно домылась, даже сделала маску для волос – раз уж драма откладывается, надо извлечь пользу. Намазалась ароматным маслом после душа, наслаждаясь тем, как кожа постепенно впитывает его.
Высушила волосы, надела костюм из тонкой шерсти и балетки. Хорошо, что в Италии мы купили не только одежду на выход, но и на каждый день, иначе ходить мне было бы не в чем.
Посмотрела на себя в зеркало перед выходом из спальни. В этой одежде вид у меня получился образцово-невинный и домашний. Отлично! То, что надо, чтобы Яр немного успокоился. И я с самым спокойным выражением лица вышла в гостиную, будто ничего коварного в моей голове и близко не было.
Яр поднялся, когда я вошла, и на секунду задержал взгляд.
В его взгляде тлело раздражение – тёмное, горячее – и та самая потребность прижать к себе и спрятать от всего мира. Я почти ждала, что он не выдержит. Но вместо объятий услышала ровное:
– Садись. Всё принесли. Я уже собирался идти за тобой.
Яр снял крышку и запахло зеленью и горячим куриным бульоном. Чай в фарфоровом чайнике, салат, аккуратно разложенные маленькие пирожные. Просто идеальный набор «антистресс».
Для себя Яр заказал отбивную с овощами на пару. И я порадовалась, что он будет есть вместе со мной. Голодный мужчина — существо нервное и принципиальное. Сытый – уже почти человек.
– Спасибо! Боже, как аппетитно пахнет! – защебетала я. План был гениален в своей простоте: загрузить его речевым потоком, пока аналитический мозг не включился на полную мощность.
Суп оказался именно таким, каким и должен быть – горячим, в меру наваристым с идеальным количеством белого куриного мяса, лапши и картошки. И – хвала всем кулинарным богам – без варёного репчатого лука, который я терпеть не могла.
Именно то, что нужно после пронизывающего ветра и ледяного дождя.
Салат из свежих овощей, крепкий чёрный чай – конечно же, с бергамотом, англичане себе не изменяют. И крошечные пирожные, словно картинка: нежный сливочный крем, одни украшены малиной, другие – клубникой, есть с голубикой, с ананасом, с киви. Почти произведения искусства. Самое то, чтобы заесть стресс сегодняшнего дня – даже не знаю от чего больше, от риска сверзнуться с высоты десятого этажа или от того, когда за спиной раздался звук открывающихся дверей лифта, и я поняла, кто стоит за мной.
Яр ел свою отбивную молча, но уже без той мрачной, злой тревоги, что была полчаса назад.
Кажется, он действительно пытался прийти в равновесие.
– Мы надолго в Лондоне? – спросила я, пытаясь начать светскую беседу.
Он задержал нож в воздухе и оторвал взгляд от тарелки. Тяжёлый такой взгляд. И вот тут я поняла – спокойствие временное. Он тоже готовится к разговору.
– Зависит от обстоятельств.
– Интересно, от каких именно… — протянула я, прищурившись.
Яр только уголком губ дёрнул.
– От тех, которые будут завтра.
– Люблю, когда ты отвечаешь так неопределённо, – с сарказмом протянула я, пирожное и чай немного примиряли меня с действительностью, а так бы я уже сказала бы ему что-нибудь этакое. Яр бы, конечно, молчать тоже не стал и понеслась…
– Завтра у нас балет.
– Балет?
– Королевский оперный театр. «Майерлинг».
– Звучит зловеще. Это про что? Трагедия какая-нибудь или про любовь?
– Понятия не имею. Но постановка известная. Хореограф англичанин и здесь этот балет очень популярен. Билеты покупают за несколько месяцев.