Яр нахмурился — то ли размышляя о чём-то своём, то ли уловив на моём лице те эмоции, которые я тщетно пыталась спрятать. Лицо тут же посуровело – чёрная борода подчёркивала суровость так, что он стал больше похож на восточного шейха… с опасной репутацией, чем на потомка древнего славянского рода.
Но может быть стоит рискнуть? Не ради него – ради себя. Собственного счастья. Ради возможности быть с этим мужчиной. Единственным, который вызывает во мне всё сразу столько чувств – страсть, уважение, восхищение, желание спорить и слушать его мнение.
И понимаю все последствия, да. Просто не будет.
Но главное, что вселяет в меня надежду: я вижу, что он изменился. Он больше не пытается меня ломать. Не давит, не загоняет в рамки, не требует жить по его правилам. Он старается слышать. Принимать. Считаться с моим мнением.
А для того Яра, которого я знала, это – огромный шаг.
– Яр, не ворчи. Я встречалась с Милли по делу. А не просто потому что «случайно оказалась в Лондоне». – помахала я рукой, изображая кавычки.
Яр чуть прищурился, и его внимательный, цепкий взгляд заскользил по моему лицу, ловя малейшую эмоцию.
Эх, хорошо, что Милли не знает, с кем я снова связалась. Подруга считала, что Яр «абьюзер». Я тогда возмущалась: Яр меня бы и пальцем не тронул. Но Милли качала головой: «Физически – может быть. А морально? Он же классический нарцисс. Эмоциональные качели – его любимый аттракцион».
Я перевела взгляд на своего «классического нарцисса». Суровый. Сосредоточенный. Опасный.
Помнится, слово «энергетический вампир» тоже мелькало в переписке. Хотя… это Милли писала? Или Нина так называла Яра?
Нет. Нинок бы так не сказала. Она у меня человек науки. А вот Милли – да, могла. Она, как и я, склонна к ярким эпитетам и преувеличениям.
Я улыбнулась – искренне, тепло и заметила как его напряжённые плечи чуть расслабились. Напрасно, дорогой. Сейчас начнется всё самое интересное. Раз я решила, то стоит рассказать ему, если не обо всем то о многом, и решить что делать дальше.
– Милли по моей просьбе передала мне специальное устройство, чтобы прочесть microSD.
Яр прищурился, хмыкнул, качнув головой. Словно сказал себе «а что ты от неё ждал».
– Шумлов передал мне флешку. – подтвердила я подозрение, которое вспыхнуло в глазах Яра.
– Твою ж мать… – выругался он и хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. Потом сцепил зубы и уставился на меня. Я видела по его взгляду, как он быстро просчитывает варианты.
А я что? Я ничего – невинно отпила чай и откусила кусочек пирожного.
В конце концов, если я добровольно сунула голову в пасть льву, то стоит хотя бы подсластить себе жизнь десертом.
Дальше началась весьма утомительная игра «вопрос-ответ», и я в полной мере ощутила себя на приеме у следователя. Причем ни свидетелем, а основным подозреваемым.
К этому моменту Яр уже не сидел, а ходил по комнате из угла в угол, задавая всё новые уточняющие вопросы. Останавливался, вглядываюсь в моё лицо, будто сверял мои слова с внутренним детектором лжи.
Когда вопросы наконец закончились (аллилуйя, я думала это никогда не произойдет!), он вернулся в кресло и взял у меня из рук чашку чая так невозмутимо, будто мы обсуждали погоду, а не криминал международного масштаба.
Мне бы его спокойствие. Я не могла не думать о том, что среди фигурантов этого дела маячит мой собственный родственник. Сказала ли я об этом Яру?
Нет. Пока нет.
Почему? Даже не знаю почему, но что-то меня остановило. Было ли это недоверие? Страх?
Я задумалась, крутя эту мысль в голове.
…Я просто… не была готова произнести это вслух.
Какая мутная, наивная надежда, что может быть я ни так поняла. Может быть Шумлов вовсе не мой дядя погибший много лет назад.
Я наблюдала, как Яр задумчиво пьёт чай и в свою очередь наблюдает за мной.
«Да, Вика, ты ведь привыкла называть вещи своими именами. А сейчас, как страус, прячешь голову в песок», – подумала я и мысленно покачала головой, сама себе поражаясь.
– Что будем делать? – спросила я вслух, стараясь прервать это молчание между нами.