Тут даже и переводить не нужно и так всё понятно.
Двое значимых для меня людей уставились друг на друга, не скрывая неприязни. Яр скептически смотрел сверху низ на хрупкую стройную блондинку, чуть ниже меня ростом И судя по напряженной челюсти припоминал все её советы. А Милли в свою очередь знала о том, как непросто я переживала расставание с ним.
И тут нашу «дружную» компанию прервали.
– Beloyar… What an unexpected pleasure. London truly is becoming wonderfully… cosmopolitan! [Какая неожиданная радость. Лондон и правда становится восхитительно… интернациональным!] – не скрывая сарказма произнёс высокий, атлетично сложенный блондин, подошедший к нам следом за Милли.
Тут я осознала: вокруг стало заметно тише. Внимание светской публики полностью переключилось на нас.
Глава 8
Кто-кто, а эта публика умеет наблюдать так, будто «случайно», мимоходом. Если Яра здесь многие могли и не знать, то наследник герцога наверняка был со многими знаком. И присутствие его и его спутницы в нашей компании привлекло всеобщее внимание и к нам с Яром. От этих «случайных» взглядов мне захотелось вздёрнуть подбородок – гордо, независимо, словно в попытке показать, что я не из тех, кого можно смутить. Подавила в себе этот детский порыв. Удерживая на лице светскую улыбку, я бросила на Яра взгляд из-под ресниц, пытаясь считать его реакцию и действовать соответственно. Но он лишь приподнял бровь и ухмыльнулся, глядя прямо в лицо будущему герцогу.
– George, cosmopolitan is a nice word. Where I come from, we call that «uncontrolled access». It rarely ends well. [Джордж, интернациональный – это красивое слово. А у нас это называют «неконтролируемым доступом». Редко чем-то хорошим заканчивается].
Я мысленно поморщилась. Смысл его намёка читался без труда: твоя страна разучилась быть жёсткой, пустила слишком многих – и скоро иммигрантов станет больше, чем англичан. И через пару поколений англичане, которые так гордились своими традициями, окажутся меньшинством на собственной земле.
Похоже Яр специально провоцировал этого пэра Англии на конфликт. И что хуже всего, делал это с той своей надменной, спокойной жесткостью, за которой у него всегда пряталось личное. Вспомнила его слова о масонах и поняла: друзьями этим двоим не стать никогда. А мы с Милли застряли посередине.
– Such an… interesting choice of words [Какой, хм, интересный выбор слов], – произнёс Джордж Стэнли мягко. – You must miss your battlefield [Ты, должно быть, скучаешь по боевым действиям].
Вот это был выпад в чисто английской манере: безупречно воспитанный по форме – и предельно оскорбительный по сути. Прозрачный намёк на военную прямоту Яра, грубость и ту самую «неотёсанность», которую ненавидят аристократы.
Ох, подруга… выбрала ты себе, конечно.
Перевела взгляд на подругу – Милли будто светилась, глядя на блондина. А сам блондин неотрывно смотрел на Яра, и его взгляд мне совсем не нравился – слишком внимательный, слишком холодный – он словно оценивал степень опасности. Видимо, в Яре его что-то сильно напрягало, потому что он протянул руку и притянул Милли ближе к себе и подальше от Яра, как от потенциальной угрозы.
– George, I don’t miss the battlefield [Джордж, я не скучаю по боевым действиям], – ровно ответил Яр. – I always remember it [Я о них никогда не забываю].
И вот это «remember» прозвучало так, что мне вдруг захотелось перестать держать светскую маску, а наоборот – взять Яра под руку и увести отсюда, пока этот разговор не перешёл точку невозврата.
Мне захотелось стукнуть Яра носком туфли по ботинку или локтем толкнуть – аккуратненько так, чтобы понял: «остановись». Но я знала: с ним это сработает ровно наоборот: не остановит, а подстегнёт.
– You’re very sure of yourself, Beloyar. [Ты очень в себе уверен, Белояр].
– I’m sure of my judgment, George. [Я уверен в своих суждениях, Джордж], – ответил он спокойно, почти лениво. – And I don’t recommend testing it in public. [И не советую проверять их при публике].
Публика делала вид, что не слушает, но многочисленные любопытные взгляды скользили по нам. И я с ехидцей подумала: интересно, они так оживились в предвкушении чего-нибудь скандального?
И я вдруг ясно представила, как наша четвёрка выглядит со стороны: две девушки модельной внешности – блондинка и шатенка в дорогих вечерних платьях и с драгоценностями, которые говорят о достатке куда громче любого бренда. И двое мужчин: Яр – сильный, высокий, с той подавляющей аурой, которая заставляет людей держать дистанцию даже неосознанно; и будущий герцог Нортумберленд – по-аристократически красивый, с высоким умным лбом, подтянутой фигурой и взглядом, в котором хитрость и расчёт прячутся за безупречной светской улыбкой.