– Beloyar [Белояр], – кивнул Джордж, и улыбнулся приторной светской улыбкой, от которой в полумраке его белые, ровные зубы буквально сияли.
Я мысленно поржал, сохраняя невозмутимое лицо.
– Shall we have a quick word? [Перекинемся парой слов]?
Я перевёл взгляд на Викторию, едва заметно сжал её ладонь.
– Я скоро.
Вика ничего не спросила. Только посмотрела на меня чуть внимательнее. Умная девочка.
– Не волнуйся, Яр. Мы пока поговорим с Милли, – мягко ответила она.
Мы с Джорджем отошли в сторону к нише за колоннами, оставив наших спутниц. Я встал так, чтобы продолжать наблюдать за Викой.
И вот там маска светского льва с Джорджа слетела.
Взгляд стал холоднее, движения – точнее, а голос лишился всей этой сахарной вежливости, которой бриты как медом поливают даже угрозы.
– У меня есть то, ради чего ты сюда приехал, – сказал он тихо. – Мои люди вели троих. Все трое – наёмники. И все трое здесь ради Виктории.
У меня внутри всё стало ледяным. Ни удивления. Ни шока. Только холодная, ясная злость.
Я ничего не ответил. Только смотрел на него и ждал продолжения.
– Один работал через одну балканскую компанию. Второй вошёл через бельгийцев. Третий – местный контакт. Но главное не это.
Он сделал короткую паузу, явно смакуя момент.
– Мои люди засняли связного и продолжают вести его.
Нортумберленд достал телефон, сделал пару движений и мой смартфон тут же коротко завибрировал.
– Фото. Адреса. Маршруты их передвижений. И связной. Поймали его на камеру дважды. Лицо четко видно. Я открыл присланное сразу. Пробежал глазами по снимкам, коротким сводкам и досье на каждого.
Лица. Машины. Места встреч. Информация была стоящая. Более чем.
Они засняли связного. Не самого заказчика – этого я и не ждал, зная, что скорее всего заказчик в Москве. Но человека, который держал связь между исполнителями и тем, кто платил. Имена исполнителей и связного мне пока ничего не давали. Но эта зацепка значила одно: скоро они заговорят – так или иначе.
Я просмотрел всё прямо там, стоя рядом с Нортумберлендом, внешне невозмутимо, а внутри уже раскручивая цепочку.
И тут же переслал данные своим. Бойцы рода сразу возьму в работу, а значит, успеем поймать след.
– You have my appreciation. [Благодарю], – сказал я сухо.
Джордж едва заметно усмехнулся.
– I didn’t do it for you [Я помог не тебе], – невозмутимо ответил Джордж. – I helped Emily keep her friend. [Я помог Эмили сохранить подругу].
Пусть он сказала, что делает это исключительно из уважения к Эмили. Мы оба знали цену этой любезности. И оба понимали, что в мире таких людей бесплатной информации не бывает.
– Be that as it may, it changes nothing. My House does not carry debts. Should the occasion arise, you will call upon me. [Пусть так. Но факта это не меняет. Наш род не привык быть в должниках. Если будет необходимость, обращайся].
Нортумберленд едва заметно кивнул, показывая, что принял мои слова к сведению, и мы направились к нашим прекрасным спутницам. Я увидел, что Вика что-то рассказывала Эмили, а в этом время с разных концов зала на обеих девушек смотрели с восхищением и интересом. Джордж тоже увидел эти взгляды, и я увидел, как у него дёрнулись желваки. Даже ему, аристократу, привыкшему вращаться в обществе, не понравилось, что на женщину, которую он уже считал своей женой смотрят как на ценный приз. Наши предки веками сражались за свое: жизнь людей, кто им предан. Свой дом. Свою семью и собственную жизнь. Это у нас в крови. Так нас воспитали. И это не выключается.
Когда я подошёл к Виктории, она уже видела по моему лицу: что-то изменилось.
Вика… Спокойная, красивая, сияющая в этом золоте и бриллиантах. Моя.
От понимания, что трое вооружённых ублюдков приехали в Лондон именно за ней, мне захотелось сжечь этот город к чёрту.
Трое исполнителей. Три попытки. Три варианта устранения. Это не считая Хьюза, который до сих пор сидит у нас.
– Едем, – сказал я тихо, обнимая её за талию и на миг прижимая к своему боку.
Она не спорила. Попрощалась с Эмили без лишних слов, поцеловала в щёку на прощание – под мрачными взглядами моим и Джорджа Перси. И когда на секунду наши взгляды пересеклись я будто в отражении прочёл в нём собственные мысли и досаду: теперь силовую операцию против «славянских язычников» (как они нас между собой зовут) не проведёшь.