Я подумал ровно о том же.
Кивнув на прощание Пэрси, я подставил локоть, на который оперлась Вика и направился к выходу.
Обратная дорога до отеля прошла почти в тишине.
Лондон за окнами был красив, спокоен, почти наряден в своей ночной подсветке. Только я слишком хорошо знал: именно в такой красивой, цивилизованной тишине обычно и прячется самая грязная работа.
Телефон вибрировал: одно сообщение приходило за другим. Звонки заканчивались и начинались снова. Мои люди уже начали проверку.
Нитка потянулась, скоро цепочка сложится полностью. И вот тогда выведет к заказчику.
– Всё серьёзно? – спросила Виктория, не поворачивая головы от окна, через которое смотрела на ночной Лондон.
Я посмотрел на неё. На профиль, подсвеченный огнями улицы. На женщину, ради которой готов был сейчас перевернуть не только Лондон, но и половину чёртова мира.
– Да, – ответил я.
Она помолчала пару секунд, потом с той своей фирменной, чуть усталой ироничной интонацией заметила:
– Значит, наша с тобой культурная программа удалась.
Я усмехнулся краем губ.
– Определенно да.
8-5
Вика
Информация, полученная от Джорджа Перси, очевидно была очень полезной, потому что Яр не отрывался от телефона ни на минуту с того момента, как мы сели в машину. Он ловко переключался между английским, итальянским и русским – и эта лёгкость уже перестала меня удивлять. Я как-то смирилась с тем, что мой Яр как матрёшка: откроешь одну – а там ещё одна, в смокинге и с дорогими запонками; потом следующая – уже с пистолетом и оружейным кейсом. Какая будет дальше – не знаю, но точно с характером.
Я услышала имя Пэрси и прислушалась: Яр кому-то рассказывал от кого получил информацию.
– …Перси передал данные…. Согласен отец… Он сослался на невесту, которая дружка с Викторией…
«Значит, отец Яра знает обо мне…» – подумала я, не зная как к этому относиться. Решила, что непременно поразмышляю об этом после того, как свистопляска с покушением на меня закончится.
– Согласен. Да, плохо это пахнет – их род веками не делал ничего просто так. Я пообещал ему, что он может обратиться ко мне, если потребуется.
Яр рассмеялся, но невесело, скорее недобро, отчего у меня по спине пошли мурашки.
– …Они же арендодатели. Вот Алнвик пусть лучше сдают для очередных киносъемок, и не лезут в большую игру... – протянул Яр с той самой холодной усмешкой, от которой у меня по коже пошли мурашки.
Став невольной слушательницей разговора между Яром и его отцом, я невольно включила «режим журналиста». Это у меня уже, видимо, «встроенная функция». И чем больше я слушала, тем яснее понимала: это другой мир, в который меня занесло случайно, но было бы наивно притворяться, что это меня не касается. Теперь касается.
– Да отец, если Перси вдруг решат вспомнить старые времена и провернуть свою комбинацию через наших женщин, я напомню им, чем для их рода заканчивались такие игры.
М-да, подумать только: будущий герцог Нортумберленд – жених моей подруги… я всё ещё не могла в это поверить. И удивлял меня вовсе не пафосный титул Джорджа, а то, что Эмили, похоже, действительно смогла его простить, после всего.
Хотя чем я от неё отличаюсь?
Я покосилась на мужественный профиль Яра.
Положа руку на сердце, я знала: я простила Яра. Даже если порой мне и хотелось дать ему по башке. Сковородкой. Я готова его выслушать – и согласиться, если он захочет снова быть вместе. А я знала, что он хочет. И разговор скоро состоится.
Яр говорил с кем-то по-итальянски – судя по всему, с руководителем компании, предоставившей нам телохранителей, – когда машина подъехала к отелю и остановилась.
Весь вечере он был напряжён, как взведённый курок. Я давно привыкла к этой его силе, словно давящей тишине перед бурей. И пять лет это не стёрли. Я знала: эта сила направлена не против, наоборот, ради моей защиты. И за его состоянием скрывались холодный расчёт и готовность сорваться в действие в любую секунду.