Я, естественно, хотел ударить немедленно – жёстко, быстро, чтобы эти твари даже вдохнуть не успели.
И вот в этом была вся разница между нами.
Я привык ликвидировать угрозу. Вика думала о тех, кого эта угроза ещё держит в руках. Она смотрела глубже, чем я от неё ожидал. Не потому, что я считал её наивной – наоборот. Просто увидел с другой стороны. Слушал вчера её доводы и понимал: она слишком хорошо знает цену одной ошибки. Один неверный шаг, одна преждевременная публикация, одна утечка – и начнётся зачистка свидетелей. А свидетелями там были дети. Живые. Напуганные. Те, кого ещё можно успеть вытащить.
И главное – Вика верно заметила: даже если зачистить тех, на кого указал Шумлов, совсем не факт, что этим вся схема и ограничивается. А значит, очень скоро на их место придут другие – и всё начнётся сначала.
Поэтому спешить здесь нельзя – слишком велик риск всё сорвать и только навредить. Именно потому вчера я передал информацию службе безопасности рода, чтобы они начали отрабатывать связи. А уже после этого будем зачищать всю цепочку до конца.
Вчера я не стал выходить из комнаты, пока говорил по телефону и отдавал распоряжения. Раньше я бы поступил иначе – решил бы, что Вике лучше этого не слышать. Но теперь всё время, пока говорил, чувствовал на себе её серьёзный, внимательный взгляд. И понимал, что всё делаю правильно. Она – моя половина, та, на которую я могу положиться, и я не должен от неё ничего скрывать.
Я буду защищать её всю жизнь. От опасности, от боли, от всего, от чего смогу. Но не от правды.
Я почувствовал лёгкое, почти невесомое касание её взгляда – знакомое до мурашек вдоль позвоночника – это моя девочка смотрит на меня. И я поднял глаза.
Вика
После бурной ночи я проснулась не сразу – словно выныривала из тёплого, глубокого сна, где всё ещё живо ощущались его руки, его близость, его дыхание. Тело приятно ныло, напоминая о том, как мы провели ночь. Всё началось с горячих струй воды, жадных поцелуев, сбивчивого дыхания. Мы потеряли счёт времени, словно заново учились быть рядом с друг другом – без оглядки, без страха, позволяя себе чувствовать всё до конца.
Сквозь закрытые веки я почувствовала свет – игривый солнечный луч пробрался в спальню и нагло устроился прямо у меня на лице, словно решил: «Подъём, соня!» Я поморщилась, чуть улыбнулась и всё-таки открыла глаза, не спеша возвращаясь в реальность.
Плавно потянувшись, я коснулась рукой чего-то прохладного и, повернув голову, замерла.
Рядом, на постели, лежал букет бордовых роз. Огромный. Роскошный. Наглый. Прямо в стиле Яра – без полумер и ложной скромности. Если уж он что-то делает, то так, чтобы это запомнилось надолго.
Осторожно вытянула из букета одну розу, поднесла к лицу и на секунду прикрыла глаза, вдыхая нежный, медовый аромат.
Я провела пальцами по бархатным лепесткам и улыбнулась, размышляя обо всём. О Яре. О последних событиях. И о том, как неожиданно изменилась моя жизнь. Ещё десять дней назад я бы не поверила, скажи мне кто-нибудь, что мы с Яром снова будем вместе.
А теперь… чувства, признания, ночи, от которых до сих пор сладко замирает внутри.
И… цветы!
Рассмеялась, негромко, легко, счастливо, чувствуя, как внутри медленно, как лепестки на солнце, распускается тёплое чувство правильности происходящего.
«…Правильный у тебя мужчина, Вика. Инструкцию «семь шагов по завоеванию женского сердца» Яр, видимо, не потерял, выучил наизусть. Так, чтобы ты окончательно растаяла и даже не пыталась делать вид, будто ещё держишь оборону. Ну и, чтобы уж точно не сомневалась, что сделала такой правильный выбор – Его», – иронизируя над собой, встала с постели и направилась в ванную.
Привела себя в порядок: освежающий душ, потом увлажняющий крем. Волосы, немного спутанные после вчерашних кувырканий, тщательно расчесала и собрала наверх, заколов крабиком. Провела тушью по ресницам, делая взгляд выразительнее и, накидывая яркий шёлковый халат, с улыбкой посмотрела на себя в зеркало.