– Хороша! Не принцесса, королевишна! – заявила я, вздёрнув подбородок, и показала своему отражению язык.
Решила пока не одеваться и поискать Яра. Понимаю, конечно, что разгуливать перед ним без трусиков, в одном халате на голое тело – затея слегка авантюрная, ммм…
Впрочем, кого я обманываю? Именно на это всё и было рассчитано.
Надела, домашние туфельки на небольшом каблучке, этакий будуарный вариант, и лёгкой походкой от бедра направилась к выходу из спальни.
И уже у самой двери вспомнила.
Вчера, после того как мы во второй раз любили друг друга – на этот раз уже перебравшись в постель – Яр перед самым сном сказал, что сегодня мы поедем домой. Но тогда у меня совершенно не осталось сил выяснять подробности.
Зато сейчас – совсем другое дело. Домой? Неужели?
И значит ли это, что угрозы для меня больше нет? И как ему это удалось?
А что будет с самим Яром? Ведь он же нарушил приказ. А я прекрасно помню, что сказал Влад: наказание для Яра будет очень и очень серьёзным.
Я невольно передёрнула плечами, чувствуя, как поднимается страх за любимого мужчину.
Любимого…
Значит, я наконец призналась в этом самой себе.
Волнение, страх снова ошибиться и остаться одной, неуверенность от осознания этой казалось бы простой истины охватили меня. Натянув улыбку, я вошла в гостиную и тут же увидела Яра – его крупная фигура была хорошо видна через открытую дверь кабинета. Он сидел перед моим ноутбуком и явно просматривал информацию – ту её часть, которую я сама сочла нужным ему показать. Обо всём остальном мне ещё предстояло подумать самой. Спокойно. Без Яра, нависающего над плечом и сбивающего мне мысли одним своим волнующим присутствием.
9-2
Кошачьей походкой я двинулась вперёд, откровенно наслаждаясь его вниманием. Проходя через гостиную, уловила вкусный запах свежего кофе и выпечки, но всё это тут же ушло на второй план.
Я смотрела только на него – на своего любимого мужчину, сильного, невозможного, моего.
Он выглядел классически и в то же время расслабленно: белое поло, светлые брюки, часы со стальным ремешком на широком запястье. На пальце левой руки темнел тот самый тяжёлый перстень, который я уже видела на Яре раньше. Уверенный в себе, сильный мужчина.
Я шла к нему и отмечала, как обычно суровое, сосредоточенное лицо Яра преображалось при взгляде на меня. Будто на секунду он позволял себе отпустить контроль и показать то, что обычно держал глубоко внутри, под замком из самоконтроля и стальной воли. Его взгляд становился мягче, теплее, и в нём я смогла прочитать то, что он редко показывал: нежность, восхищение, любовь. И от этого преображения у меня перехватывало дыхание, а внутри начинали порхать те самые предательские бабочки.
За пять лет, прошедших с нашего расставания, я так глубоко ушла в работу, в расследования самых неприглядных сторон жизни, которые обычно скрыты от взглядов большинства добропорядочных граждан. Видела слишком многое: и боль, и смерть, и криминальные разборки, и горюющих матерей, и разрушенные города. Всё это не могло не изменить меня. Сделало жёстче, собраннее, научило смотреть на мир без розовых очков и не отворачиваться там, где другим проще закрыть глаза.
Я думала, что утратила способность вот так трепетать под взглядом мужчины.
Однако стоило Яру снова появится в моей жизни и оказалось, что ничего я не утратила. Просто всё это время моё сердце упрямо ждало именно его – невозможного, сурового, невыносимого Яра, от одного взгляда которого я снова чувствовала себя любимой и желанной.
Я замедлила шаг, ловя его эмоции, впитывая их душой, и в то же время играя с ним. Яр уловил эту игру и ему она определенно нравилась. В его глазах нежность растворилась, ушла глубже, и затем мелькнуло что-то острое, почти хищное, от чего у меня внутри предательски сжалось и тут же отозвалось тёплой волной.
Когда я подошла к массивному столу с резными ножками либо старинному, либо со сделанному под старину с большим мастерством, Яр развернулся крутящимся кожаном кресле в мою сторону, и задержал на мне взгляд – внимательный, цепкий, будто не просто смотрел, а считывал каждую деталь. В уголках его губ едва заметно дрогнула усмешка – та самая, опасная, от которой у меня внутри всё мгновенно отзывалось. Он не сказал ни слова, но в этом молчании было куда больше, чем в любых фразах: признание, вызов… и обещание, от которого я уже не собиралась отступать.