– Завтрак – это важно, – кивнул Яр. – Но есть одна проблема.
– Какая? – прищурилась я.
Его ладони неспеша скользнули на мои бедра, и задержалась там. Через тонкий шёлк халата я чувствовала я их жар и приятную тяжесть.
Вика в том самом шёлковом халате, купленном в Италии.
– Ты слишком аппетитно выглядишь, – хрипловато произнёс Яр. – Когда ты рядом, мне сложно сосредоточиться на чём-то ещё.
Я закатила глаза, но улыбка всё равно выдала меня.
– Контроль, Белояр Бориславович. Помнишь такое слово? – лукаво пожурила, проводя пальчиком по его бровям, лбу, высоким скулам, затем погладила жёсткую, чёрную как смоль бороду, которая делала его суровое лицо ещё более грозным. Но мне всё в нём нравилось, пусть он и упрямый порой как баран, и собственник, который может порой задушить своей опекой, но, чёрт возьми, в том числе и за это я его и любила. За эту его невозможную смесь силы и упрямства, воли и самоконтроля, при этом страсти, заботы и нежности, за желание всё держать под контролем — даже меня, хотя со мной это заведомо провальная стратегия.
– Помню, – кивнул он, не отводя взгляда. – Просто рядом с тобой мой самоконтроль работает с перебоями.
Мы некоторое время молчали, вглядываясь друг в друга, слово не давно не виделись, странно, вроде бы за эти несколько дней словно не виделись целую вечность, а не провели вместе последние дни, наполненные слишком многим – событиями, опасностью, чувствами, от которых мир сужался до нас двоих.
– Изучал файлы?
Яр потёр лоб и бросил быстрый взгляд на монитор ноутбука, на котором был открыт файл эксель с таблицей, в которой определённо была выгрузка из банка – тысячи строк с банковских операции с датами и суммами в сотнях тысяч долларов.
– Да. Думал, что ещё из этой информации нам может понадобиться сейчас, а что оставить на потом.
– Нашёл ещё что-нибудь полезное? – тихо спросила я, чуть наклонив голову, но не отстраняясь.
Яр провёл ладонью по лбу, будто отгоняя лишние мысли, и на секунду прикрыл глаза.
– Нашёл. Слишком много нашёл. – коротко ответил Яр и нахмурился, подумав о чём-то, а его на секунды пальцы сильнее сжали мою талию.
– А что с самим Шумловым, известно? – спросила я, стараясь чтобы мой голос звучал непринуждённо.
– Да, мне сообщили, что он приходил в себя несколько раз на короткие промежутки времени. Состояние стабильно тяжёлое, – ровно ответил Яр.
И в этот момент я даже порадовалась, что он перевёл взгляд на экран ноутбука и не смотрел мне в глаза. Я, конечно, давно научилась скрывать эмоции (в профессии журналиста без этого никак), но Яр знал меня слишком хорошо и мог заметить, что мне не всё равно. Наверняка начал бы ревновать. А дальше всё по сценарию: вопросы о том же самом, заданные по-разному с попыткой подловить на несоответствии, давление, допрос с пристрастием и полное отсутствие шансов соскочить, пока он не вытрясет из меня всю правду. А рассказывать о своём родстве с Шумловым даже Яру я пока не хотела.
Сама не знаю почему, ведь если не доверять Яру, то кому тогда?
Но что-то внутри удерживало меня от этого.
То ли стыд, что семья, которой я всегда гордилась, где мама и папа профессора, бабушки и дедушки – люди с именем, с образованием, принципами. И тут дядя – отъявленный бандит.
То ли дело было во мне самой. Я всё ещё не могла осознать это до конца и не готова была признать правду вслух. Слова словно сделают всё окончательным. А я пока цеплялась за иллюзию, что, может быть, всё не так однозначно.
К тому же оставались файлы, которые я намеренно не стала копировать на ноутбук, а оставила на microSD. Их мне ещё предстояло тщательно изучить. Внимательно. Без спешки. И делать это я буду только тогда, когда останусь одна, и Яр не будет маячить у меня за спиной. Потому что даже одного взгляда на те файлы мне хватило, чтобы понять: я стала очень и очень обеспеченной женщиной. Да, это не сравниться с Яром или тем же Джорджем, но суммы всё равно были такими, что от них становилось немного не по себе.
И вскоре мне предстоит решить, что с этим делать.
Я тоже перевела взгляд на экран, где ровными колонками тянулись даты, суммы, назначения переводов.