«Мама… Как она там? Уверена, Влад всё передал Нине, а Нина связалась с ней и успокоила. Но мама всё равно волнуется. Она у меня сильная, и не показывает, но я-то знаю… Жаль, что Яр запретил с ней связываться, опасается, что её телефон могут прослушивать, как и Нинин».
Выбрав из двух ваз фарфоровую, я наполнила её в ванной водой и поставила на пол у стены, чтобы огромный букет её случайно не опрокинул. Потом опустила в воду розы, размышляя, что оставлять их здесь не буду и возьму с собой.
И только после этого, с чувством выполненного долга, вышла из спальни.
– Через два часа мы должны быть в аэропорту. – сообщил Яр, одновременно со мной входя в гостиную, и направляясь к столу, где ждали закуски.
Я подошла к дивану и упала на него. Накопленная усталость всё-таки дала о себе знать, хотя я героически делала вид, что организм у меня железный, нервы бронированные, а ресурс бесконечный. Если бы не Яр и наша близость, я, наверное, уже ходила бы по комнате кругами, накручивая себя, пытаясь продумать дальнейшие действия участников этой схемы и то, что мне в связи с этим всем делать.
Но Яр был рядом, и от этого становилось спокойнее. Я знала, что рядом со мной мужчина, который сделает всё возможное – защитит и поддержит. Он уже это делал – он вписался в моё расследование, хотя не должен был. Он прислушался к моим советам, хотя всё в нём было готово действовать – сейчас, немедленно.
Это было удивительно. Ведь до этой поездки, чуть больше недели назад, Яр был последним человеком в мире, которому бы я смогла поверить. Но всё это – и глухая обида, и злость, и тоска по утерянному счастью – было попыткой обмануть саму себя. Я не переставала его любить. Несмотря ни на что. И, если в первый раз, когда эта мысль только пришла мне в голову, я испугалась, отмахнулась от неё, то теперь смогла принять правду. И далось это совсем не спокойно. Внутри всё бурлило от эмоций – любви, тревоги и надежды.
А моё предательское тело, кажется, вообще решило, что после близости с Яром мы теперь живём где-то в романтической мелодраме, а не в центре международного расследования с наёмниками, криминальными схемами и людьми, которые очень хотят нас убить.
Я словно спящая красавица из сказки проснулась после долгого сна. И всё из-за наших ночей – жарких, чувственных, немного яростных, будто во время секса сквозь нашу прорывалось всё, что копилось годами: злость, обида, тоска друг по другу. Моё тело помнило стоны, сбившееся дыхание, запах нашей разгорячённой кожи и ослепительного удовольствие – до дрожи, до крика, до ощущения что ты где-то «между небом и землей». А сейчас это удовольствие стало только острее, чем было пять лет назад. И я видела, чувствовала каждой клеткой, что также было и для Яра: глубже, опаснее, на грани между острым, сводящим с ума телом и разум наслаждением и полной потерей контроля, после которой невозможно вспомнить, где заканчиваешься ты и начинается он.
Приходилось постоянно себе напоминать: «Вика, расслабляться рано!».
Сначала будь добра закончи с расследованием, напиши статью, обличая всех причастных, и убедись, что опасность позади. А вот потом можно будет и о личном подумать. Разобраться в наших с Яром запутанных отношениях до конца и понять: что дальше? Мы вместе? Или…?
«Снова не о том думаешь, Вика, ой не о том!»
– Вот ты мне сейчас про аэропорт зачем сказал, м? Разве тебе никто не говорил, что торопить женщину опасно? – я прищурила глаза и посмотрела на его лицо, на котором после моих слов появилась ироничная ухмылка.
«Хорош всё-таки медведь! Красивый, мощный, умный и потрясающе сексуальный… … какой же мужчина! И трусики из-за него хоть выжимай каждый раз. Тьфу. Только нервы мне мотает!»
– Для здоровья опасно, – уточнила я на случай, если с первого раза сигнал в эту башню в два с лишним метра роста не прошёл.
– Никто мне этого не говорил, но я догадливый. – Яр, словно гостеприимный хозяин, махнул рукой в сторону закусок, – Cначала тебя нужно накормить…
…а потом в постельку уложить, – мурлыкнула про себя.
Но – нет, Яр меня удивил, сказав вместо этого:
–… а уже потом начинать сборы. Голодная ведьма – это злая ведьма. Это черт возьми опасно и я рискую не дожить до аэропорта.
Я, разумеется, согласилась, старательно маскируя удовольствие от этой привычной перебранки ехидством.