Воздух между нами снова начал густеть, становясь почти осязаемым. Я чувствовала его взгляд кожей – тяжёлый, горячий, бесстыдно откровенный. Такой, от которого тело само вспоминало всё, что происходило этой ночью. Его руки. Его губы. То острое, почти болезненное удовольствие, после которого я до сих пор не могла смотреть на этот диван без совершенно неприличных мыслей.
Я нервно облизнула губы и тут же мысленно выругалась. Потому что глаза Яра опасно потемнели.
– Яр, нам же в аэропорт нужно, – прошептала я, уже заранее понимая, насколько жалко прозвучала эта попытка сохранить остатки здравого смысла.
Уголок его губ что заметно дрогнул.
И почему-то именно эта его спокойная, уверенная улыбка возбуждала меня сильнее любых прикосновений. Если бы я знала, о чём он думал в этот момент, то не знала как бы отреагировала – изменила бы своё решение, или наоборот меня бы это завело только сильнее.
Под его взглядом отложила тарелку с фруктами и провокационно потянула за поясок халата, полы распахнулись и лицо Яра мгновенно изменилось – глаза сверкнули, черты лица заострились, и на секунду под ними будто проскользнул лик того самого хищника, который уже знал мой вкус, помнил удовольствие, которые мы получали от секса и хотел насладиться им вновь.
Тёмные глаза Яра скользнули по моему телу – голодные, властные, почти первобытные. И, когда этот сексоголик перехватил мой взгляд, и губы его чуть тронула дерзкая, обещающая ухмылка.
«Мы сейчас посмотрим кто-кого, дорогой!»
Я усмехнулась и плавно, лениво откинулась на спинку, спустив ноги с дивана. Моя рука поглаживая скользнула от шеи к зоне декольте под алчным взглядом Яра. Я не просто видела как он смотрит, я буквально кожей чувствовала его пристальное внимание. И это доставляло мне какое-то порочное, но такое сладкое удовольствие.
«Наверное так себя чувствуют стриптизерши, которые любят свою работу…» – мелькнула неожиданная мысль и я чуть не рассмеялась. Я со своим характером точно бы не смогла танцевать за деньги перед чужими мужчинами. Не тот во мне уровень раскрепощенности, порочности или любви к танцу. А вот перед этим, одним, конкретным… Да, перед Яром я была готова творить совершенно невообразимые вещи. Лишь бы только он смотрел на меня так. Хотел меня так. Сходил с ума от вожделения…
Пальцем я очертила левую грудь и набухшую вершинку – взгляд Яра в этот момент вспыхнул огнём, а я довольно, по-кошачьи улыбнулась кончиками губ.
– Ви-ка, ты даже не представляешь, насколько эротично ты сейчас выглядишь, – хриплым низким голосом, возбуждающим до дрожи, проговорил Яр, и я почувствовала, как эта игра на грани заводит его всё сильнее.
Раньше в моменты близости почти всегда именно Яр был инициатором. Он был моим первым мужчиной, моим наставником в постели. А я была полностью ведомой - мягкой глиной в руках опытного скульптора. Но сейчас этой роли мне было мало. Я выросла из неё. Мне хотелось с ним играть. Хотелось его соблазнять и чувствовать над ним власть.
Продолжая наблюдать за его реакцией, я провела рукой от груди вниз к животу, обвела кончиками пальцев ямочку пупка и спустилась к лобку. Глаза Яра чуть расширились, когда я водила вверх-вниз по узкой полосочке волос, а потом сделав пальцами букву V провела по половым губкам, то сводя пальцы и поигрывая клитором, то снова расширяя их и раздвигая нежные губки.
И вот тогда Яр наконец не выдержал, рыкнул и сорвался с кресла.
9-5
Москва, кабинет генерала Беленького И.Н.
– Какие новости, Гарик? Его нашли?
– Нашли, Иван Николаевич. Лютый, кхм, точнее полковник Лютаев отправил группу на перехват.
– И кто в ней? Надеюсь, он подобрал грамотно бойцов на эту операцию.
Гарик отвёл глаза, но цепкий, холодный взгляд генерала, от которого мало что могло укрыться, успел уловить промелькнувшие на лице начальника информационного отдела эмоции.
Тяжёлая пауза повисла в кабинете. Иван Николаевич постучал обратной стороной ручки по документам, лежащим на столе перед ним медленно на спинку кресла, не сводя взгляда с подчинённого. В кабинете было тихо настолько, что отчётливо слышался ровный гул кондиционера и тихие щелчки часов на стене.