А потом город остался позади.
И началась Сибирь. Настоящая. Та самая, о которой пишут книги. Та, которую показывают в фильмах. Её величие сложно представить, пока не увидишь собственными глазами.
Под нами проплывала тайга – густая, тёмно-зелёная, местами ещё припорошенная остатками снега. Она тянулась до самого горизонта, живая и древняя, она существовала здесь задолго до нас и будет существовать после.
Леса. Холмы. Озёра. Болота. Реки. Иногда настолько широкие, что больше напоминали моря. С высоты они выглядели тёмной широкой лентой, извивающейся между хвойных массивов. Как раз сейчас мы пролетали одну из них.
– Яр, что это? – спросила я, радуясь, что есть гарнитура. Без неё пришлось бы кричать.
Яр бросил быстрый взгляд на меня, поняв куда я смотрю.
– Это Енисей-батюшка. – ответил Яр, и я уловила в его голосе гордость. Он говорил не просто о реке, а о чём-то родном, важном до глубины души.
Я прижалась лбом к стеклу и поймала себя на том, что улыбаюсь.
Наверное, впервые за последние недели без тревоги, без страха, без мыслей о том, как резко изменилась моя жизнь, и без бесконечных попыток угадать, каким теперь будет будущее.
Просто потому, что это было невероятно красиво. Эта величественная, нетронутая красота завораживала, заставляя забыть обо всём лишнем.
А рядом сидел Яр. Уверенный, сильный, надёжный. Он сосредоточился на управлении вертолётом, но время от времени всё равно бросал на меня короткие взгляды.
И каждый раз, когда наши глаза встречались, мне становилось удивительно хорошо.
Его близость действовала на мою нервную систему одновременно как мощный энергетик, и как лучшее успокоительное. Что было довольно иронично, если вспомнить, сколько раз именно из-за него моя нервная система проходила испытание на прочность в режиме: у нас ЧЕПЭ, всем службам, повторяю, всем службам на выезд!
Я тихо рассмеялась, качая головой.
Жизнь удивительная штука: иногда она даёт выбор – и главное успеть его заметить, решиться сделать шаг вперёд. А я была не из тех, кто пугается и даже не пытается. И уж точно не из тех, кто потом годами мысленно перебирает в памяти упущенный шанс и жалеет, что так и не решилась.
А тем временем внизу, насколько хватало взгляда, медленно плыла бескрайняя тайга.
_____________________________________________
Дорогие Читатели!
Вот мы и подошли к заключительной, десятой главе истории Яра и Вики. В ней будет несколько частей и, конечно, эпилог. Если всё сложится, до конца месяца я очень надеюсь завершить этот двухтомник.
Эти герои были со мной несколько лет, и мне очень хотелось показать: даже большая любовь к другому человеку не стирает обиду и боль по щелчку пальцев. Нельзя просто взять – и всё простить, забыть, начать с чистого листа. Но если оба готовы меняться, слышать друг друга, поддерживать, заботиться и идти на встречу, то возможно всё. Абсолютно всё!
Спасибо вам, что остаётесь со мной и с героями! 💞
10-2
Удивительно, но три часа в вертолёте пролетели для меня быстро. Я с неослабевающим интересом смотрела из кабины вертолёта на раскинувшуюся внизу землю и понемногу начинала понимать: Яр не просто так расспрашивал Валерию Андреевну, ту приветливую хозяйку дома в Бресте. Он отлично ориентировался в этих местах. И его расспросы про Туруханск и Нижнюю Тунгуску теперь вспоминались совсем в другом свете.
Из обрывков его фраз складывалось одно: его род пришёл в эти места очень давно – десятки, а может, и сотни лет назад – и с тех пор прочно закрепился на бескрайних просторах Сибири, сумев получить какой-то особый статус у властей. Время шло, власть менялась, исчезали и возникали государства, переписывались карты, а род продолжал жить здесь. Поколение за поколением они всё глубже корнями врастали в эту землю, становясь её такой же неотъемлемой частью, как могучие кедры, каменистые берега, быстрые реки и тёмные озёра.
От этой мысли почему-то стало немного не по себе. Рядом со мной сидел человек, которого я, казалось, знала столько лет. А теперь всё сильнее ощущала, что на самом деле не знала о нём почти ничего.
– Байкит-1, запрашиваю разрешение на посадку, – неожиданно раздался в наушниках голос Яра, отвлекая меня от размышлений.