– Робинсон-5, посадку разрешаю. Ветер северо-восточный, четыре метра в секунду. Полоса свободна.
Яр повернулся ко мне и с легкой улыбкой сказал:
– Скоро пойдём на посадку, – я услышала его четкий уверенный голос в наушниках и кивнула улыбнувшись в ответ, хотя и почувствовала, как внутри медленно нарастает волнение.
Где-то там, среди бескрайней тайги, меня ждал мир, о существовании которого ещё неделю назад я даже не подозревала. Мир Яра. Его дом, его отец и дядя. И почему-то именно сейчас сердце забилось немного быстрее.
Вертолёт начал плавно снижаться.
Сначала среди бескрайнего моря тайги показалась узкая светлая просека, потом несколько строений, а ещё через минуту я увидела небольшой аэродром, словно случайно выросший посреди леса. Несколько рядов бетонных плит, вертолётная площадка, пара ангаров и служебных построек, несколько автомобилей – всё настолько небольшое, что казалось, будто тайга лишь ненадолго позволила людям занять крошечный клочок своей территории.
Вертолёт аккуратно опустился на бетонные плиты, плавно едва ощутимо качнулся на амортизаторах и замер. Винт ещё продолжал с гулом рассекать воздух, а осознала: путешествие закончилось. Теперь начиналось знакомство с настоящим миром Яра.
– Вот мы и дома, – с улыбкой сказал Яр, снимая гарнитуру.
Я едва не поправила его: «Дома у тебя». Даже слова уже готовы были сорваться с языка. Хотелось сразу обозначить границы, напомнить и ему, и, наверное, самой себе, что я здесь пока всего лишь гостья.
Однако я промолчала.
«Надо же… взрослею», – мысленно усмехнулась я собственной неожиданной выдержке.
По правде говоря, я и сама пока не понимала, как себя вести. Всё изменилось слишком быстро. Но глубоко внутри я знала, что если Яр всё-таки предложит мне выйти замуж, то я соглашусь. Но соглашусь только после разговора.
Я не хотела начинать отношения вот так- не обсудив то, что было. Я не хотела делать вид, будто прошлого не существовало. Не хотела притворяться, что тех пяти лет боли, одиночества и бесконечных вопросов никогда не было. Ему ещё предстояло узнать, с чем он тогда оставил меня один на один. И почему одна часть моего сердца уже давно простила его, а другая до сих пор помнила ту боль слишком хорошо.
Да, я любила этого невозможного мужчину. Кажется, даже сильнее, чем раньше. Только теперь это была уже не девичья влюблённость, а чувство взрослой женщины, которая слишком многое пережила, чтобы идеализировать любимого человека.
И ни эти годы, ни испытания, когда я ни раз рисковала своей жизнью, не изменили этого факта. Я люблю теперь его даже сильнее – более осознанно, я вижу его недостатки, его непростой характер, его почти болезненную потребность всё контролировать. И всё равно люблю. Не вопреки, а, наверное, уже вместе со всем этим.
Яр первым выбрался из кабины и, обойдя вертолёт, открыл дверь с моей стороны. Холодный воздух ударил в лицо сразу – чистый, резкий, пахнущий хвоей, влажной землёй под талым снегом и свежестью, которой уже не осталось в больших городах.
Я чувствовала себя бодрой и полной сил. И ступила на бетонные плиты, придерживаясь за его руку, и невольно огляделась.
К вертолёту уже шли несколько мужчин в тёмной форме, похожей на военно-полевую, только без знаков различия. Никакой показного «строевого шага», но в каждом движении чувствовалась военная выправка и собранность. Люди, привыкшие действовать быстро, молча и без лишних вопросов. Они остановились в нескольких шагах от нас, и один из них – на пол головы ниже Яра, на не уступающий ему в комплекции, с коротко стриженными тёмными волосами – первым шагнул к Яру.
– Белояр Бориславович, здрав будьте, – произнёс он спокойно, но в голосе прозвучало уважение. Он явно выражал приветствие от всех своих людей, остальные мужчины молча кивнули, и плохо скрытым интересом разглядывая Яра и отчаян стараясь не коситься на меня. Я мысленно усмехнулась. Всё-таки такие здоровые лоси, явно силовые функции выполняют, а все также интересно им, как и тем стюардессам, как их там – Далина и Милава.
Тот коротко кивнул, принимая приветствие так естественно, будто всю жизнь был человеком, которому подчиняются потому что иначе просто не может быть.