Перед дверью моего кабинета, кабинета наследника, расположенного неподалёку от кабинета главы рода, меня уже ждал личный секретарь отца.
– Белояр Бориславович, – Радим уважительно склонил голову. – Звонил глава рода. Просил передать: как только прибудете, связаться с ним.
– Хорошо, Радим.
Панели тёмного дерева, массивный письменный стол, старые книги в шкафах вдоль стен – кабинет выглядел ровно так, как и должен выглядеть кабинет наследника древнего рода.
Солидно. Дорого. Давяще.
Всё здесь осталось таким же, как и много лет назад, когда наследником был мой отец.
Теперь это мой кабинет.
Сколько себя помню, это место всегда воспринималось не как привилегия, а как напоминание. О будущем. Об ответственности. О том, что однажды именно мне придётся принимать решения, от которых будут зависеть люди, живущие на этих землях.
В кабинете наследника рода я ничего не менял – мне банально было всё равно. До восемнадцати лет я только и делала что тренировался и учился, а перенимать дела только-только начал. Поэтому это место посещал не особенно часто.
Я опустился в кресло и провёл рукой по гладкой поверхности стола и усмехнулся.
– Вот ты и вернулся, – сказал сам себе и уперев затылок в подголовник кресла прикрыл глаза.
Когда-то я сбежал подальше от всего этого. От отца, который всегда всё решал за меня. От ответственности, вечной муштры, отсутствия свободы — в выборе занятий, друзей, развлечений. Сбежал в армию. В единственное место, откуда меня, как мне тогда казалось, не выдадут обратно.
Потом я понял, что ошибался. Никогда меня не оставляли без пригляда. Отец продолжал незримо следить за мной. Нашёл выходы на нужных людей, держал руку на пульсе. Без постоянного контроля, на расстоянии, так, что от пуль бы меня не прикрыли, просто-напросто не успели. Но в целом отец всегда знал, где я и что со мной происходит. Об этом я узнал уже, когда пройдя жёсткий отбор, меня взяли в Заслон.
Сначала казалось, что армия – лучший из возможных вариантов. И, если честно, с моими умениями и характером так оно и было. В армии всё было проще: есть свои, есть чужие, есть задача. Выполнил – значит, живёшь дальше. Не выполнил… тут уже как повезёт.
Пятнадцать лет службы. Десятки операций. Ранения. Не раз я рисковал жизнью за тысячи километров от дома, зная, что могу не вернуться.
Я открыл глаза и взял в руку сотовый.
Изменить свою жизнь у меня, прямо скажем, получилось так себе.
Настолько, что круг замкнулся ровно там, откуда я когда-то сбежал.
Я всё равно оказался здесь.
В этом самом кабинете.
Жизнь обладает специфическим чувством юмора.
И теперь я собирался звонить отцу. Кто бы мне сказал это в восемнадцать, когда я оказался на вступительных экзаменах в высшее военное командное училище. Я бы точно дал ему кулаком в рожу за такие шутки.
– Здравствуй, отец. Радим передал, что ты просил с тобой связаться.
– Всё так. Хотел сказать, что рад твоему возвращению домой.
Я невольно нахмурился.
– Неожиданно.
– Что именно неожиданно?
– То что ты выражаешь эмоции, конечно.
– Белояр, – спокойно сказал отец. – Ты наконец поступил правильно, привёз в свой дом женщину, которую любишь. Женщину, которую когда-то уже думал сделать частью рода. Или ты думаешь, я за столько лет не научился понимать собственного сына?
Я промолчал. Потому что к претензиям я был готов, а вот к пониманию – нет.
– Переговоры прошли нормально? – спросил я, чтобы перевести тему.
На другом конце связи на несколько секунд повисла тишина.
– Всё ещё не умеешь принимать поддержку, – наконец произнёс отец.
Я раздражённо выдохнул.
– Отец.
– Всё, понял. Тему закрыли.
Удивительно. Раньше бы он не остановился пока бы мы не разобрали тему по винтикам.
– Переговоры прошли должным образом, – уже деловым тоном ответил он. – Но положение сложнее, чем мы предполагали.