В дверь постучали.
– Войдите.
Радим почти не изменился. Всё такой же жилистый, собранный, невозмутимый. Когда-то одна эта его спокойная физиономия могла довести меня до бешенства.
Наши глаза встретились.
А ведь когда-то я его сильно не любил, почти ненавидел. Он был проводником отцовской воли, а моё раздражение на отца слишком часто доставалось его секретарю. Теперь передо мной стоял уже немолодой мужчина под семьдесят, с седыми висками, кустистыми бровями и острым взглядом. Пожалуй, глаза его стали ещё более цепкими и внимательными.
– Белояр Бориславович, вас ждут в столовой. Обед будет сейчас подан.
Я встал из-за стола. Пора идти и налаживать отношения с тёщей. Я мысленно хмыкнул и приготовился к схватке.
10-5
Яр
В спальню я пришёл уже далеко за полночь. Вика уже спала.
За это время я успел принять доклады службы безопасности: по Шумлову, по людям, которые могли стоять за заказом на Вику. Отец держал меня в курсе с самого начала, но по телефону всего не расскажешь. А когда принимаешь решения, которые касаются жизни людей, важно видеть всю картину.
Основное мы с отцом обсудили и по следующим шагам договорились. И одно из них касалось безопасности Людмилы Васильевны. Матери женщины, которую я собирался привести в свой род. А значит, уже моей ответственности.
Как только Шумлова подстрелили, я связался с отцом и попросил отправить бойцов рода прикрыть Викину мать. За ней стали наблюдать, незримо защищая, не вмешиваясь в привычный ход её жизни. А когда стало ясно, что всё гораздо серьёзнее, я предложил перевезти Людмилу Васильевну в надёжное место, под охрану, пока ситуация не разрешится. Отец сказал, что подумает над этим, послушает, что ему скажет наша родовая СБ. Позже перезвонил и сказал, что опасность высока и лучше привезти Викину родительницу к нам в родовые земли. Безопаснее места не было. Я согласился.
Вике говорить не стал. У неё и без того хватало поводов для тревоги, а я уже понял: несмотря на всё произошедшее, она до конца так и не осознала, насколько угроза ее жизни была реальна.
Сведения, полученные от Шумлова были горячими. За них могли убить не только её, но и любого, кто оказался бы рядом, если это помогло бы вынудить Вику отдать данные. Свидетелей в таких делах не оставляют.
Для меня это было очевидно. Как и для отца.
Именно поэтому к Людмиле Васильевне в университете подошёл человек интеллигентного вида и предложил выпить кофе в преподавательской столовой – там, где она чувствовала себя спокойно. Там ей и объяснили ситуацию. Конечно, в общих чертах.
Но Викина мать, как женщина умная, все поняла сразу. И благоразумно согласилась. Хотя как мне рассказали, за неделю пребывания здесь Людмила Васильевна успела основательно попить крови всем причастным – спокойно, интеллигентно и почти до последней капли.
Обсудив меры безопасности для женщин, я уточнил, как сейчас организована охрана отца. Всё же мелкие сошки, обычные посредники, временами бывают самыми безбашенными. Именно такие могут полезть настолько нагло и прямолинейно, что даже наши бойцы не сразу просчитают удар. В истории моей семьи подобное случалось.
Но, подробно разобрав с начальником службы безопасности рода схему охраны отца и план его передвижений, я успокоился. Лучше сделать было нельзя. А от всего, к сожалению, не защитишься. Особенно от снайперской пули, пущенной с огромной дистанции. Со Шумловым, например, именно так и вышло.
И в моем роду такое тоже случалось. Последний раз двадцать лет назад.
С моей матерью.
Я провёл ладонью по лицу, отгоняя старую боль и воспоминания
– Белояр, главу рода сопровождает усиленная группа. Мы заранее знали, что переговоры ,– спокойно сказал Живко, заместитель начальника охраны. Он был на пару лет старше меня и долгое время нас тренировали вместе, потому я сразу сказал, чтобы Живко даже не думал наедине называть его по имени отчеству.
– Мы учли всё, что произошло во время последнего нападения. Повторения быть не должно.
Я кивнул, принимая его слова.
Именно «не должно». Не «невозможно». Мы оба прекрасно понимали разницу.