И сейчас я впервые увидел в их отношениях то, чего раньше не замечал. Не подчинение и не привычку уступать, а доверие. Понимание двух людей, которые знают друг друга всю жизнь. И я подумал: когда у меня будут сыновья, я хотел бы для них именно этого. Чтобы они были не соперниками за место рядом со мной или во главе рода.
А братьями.
В полном смысле этого слова.
Чтобы между ними не было ревности, вечной борьбы за внимание и желания доказать, кто лучше, сильнее, достойнее. А было уважение. Доверие. Спокойное принятие друг друга. Поддержка. И то самое крепкое плечо рядом, когда ты знаешь: есть в мире человек, на которого всегда можешь положиться.
– А вот теперь, дорогие родственники, нынешние и будущие, поговорим серьёзно, – сказал отец, садясь в своё кресло, которое никто кроме него не занимал.
10-6
Белояр
– А вот теперь, дорогие родственники, нынешние и будущие, поговорим серьёзно, – сказал отец, садясь в своё кресло, которое никто кроме него не занимал.
Он неторопливо обвёл присутствующих взглядом.
– Людмила Васильевна, рад знакомству. Зовите меня Бориславом.
– А вы меня Людмилой. – с достоинством произнесла Людмила Васильевна.
Отец уважительно склонил голову, принимая её слова.
– Зоран, – он протянул руку своему брату, пожал её, а после посмотрел мне в глаза.
Его взгляд остался таким же тяжёлым и спокойным, как всегда, но где-то в самой глубине я уловил отблеск глубоких эмоций. Даже спустя годы вдали друг от друга я не разучился понимать отца – возможно, именно потому, что мы были слишком похожи. Сейчас мне хватило одного короткого взгляда, чтобы понять: как бы мы ни отдалились друг от друга, он всё это время ждал моего возвращения.
– Белояр.
Широкая горячая ладонь крепко сжала мою руку. Хватка у отца осталась такой же сильной, как прежде, и это невольно порадовало. По отцу нельзя было сказать, что ему уже за семьдесят. Он по-прежнему был в отличной форме. Впрочем, в нашем роду физическая сила не была ни увлечением, ни личным выбором – скорее обязанностью перед родом. Так повелось с незапамятных времён: никто не знал, когда придётся отражать нападение и вставать на защиту близких.
И тогда отец остановил взгляд на Вике.
– Ну, здравствуй, Виктория.
И тут холодная маска всесильного главы рода неожиданно дала трещину. Уголки губ дрогнули – скупо, едва заметно, но всё же это была улыбка. Я не видел её много лет. И от этой редкой улыбки суровое лицо отца преобразилось.
От меня не укрылось, что отец относился к Вике с явным расположением, практически отеческой заботой он смотрел на девушку, которую вроде как видел первый раз в жизни и это насторожило. Он не принадлежал к людям, способным проникнуться к кому-то симпатией с первого взгляда, даже если эту женщину выбрал в жены его сын. Прежде чем составить мнение о человеке, он обычно наблюдал, проверял и лишь потом делал выводы.
Но уже в следующее мгновение произошло то, чего я никак не ожидал.
– Здра-вствуй, дядя Борис, – запнувшись от волнения, ответила Вика.
Реакция Вики на приветствие отца поразила меня настолько, что на несколько секунд я просто застыл. Я слишком хорошо знал отца, чтобы допустить, что их знакомство было случайным. За каждым его поступком всегда стояла причина, а за каждым решением расчёт на несколько ходов вперёд.
Значит, отец и до Вики добрался. Влез всюду. Даже в мою личную жизнь.
Взгляд моей ведьмочки метнулся ко мне – недоверчивый, растерянный, а затем медленно вернулся к отцу. Теперь Вика смотрела на него иначе, словно впервые увидела по-настоящему. Будто только сейчас за респектабельным обликом, широкими плечами, тяжёлым взглядом и властностью узнала кого-то другого. Меня.
Бл*... Пока я был уверен, что расставшись с Викой, уберёг её от моего мира... Отец сделал свой ход. За моей спиной. И за эти годы он ни словом не обмолвился.
Сказать что я был в бешенстве – это ни сказать ничего.