Достаточно было увидеть всех троих рядом, в одной комнате, чтобы сразу понять: близкие родственники.
Яр сидел в кресле напротив меня и пристально смотрел на своего отца. Сегодня он был одет в белоснежную рубашку. Тёмно-синие брюки подчёркивали крепкие ноги, а классические туфли довершали образ, придавая ему сдержанную, аристократическую элегантность.
И как я раньше этого не замечала? Этой осанки, спокойной уверенности и умения держаться так, словно весь мир заранее согласился с его правом командовать. Нет, подобному на курсах хороших манер не научат. Это, похоже, выдаётся мужчинам их рода ещё при рождении.
Отец Яра был в чёрном костюме, по которому сразу видно, что он высочайшего качества и скроен он был индивидуально, слишком нестандартная фигура. Дядя Яра, Зоран, тоже был в классических брюках и рубашке.
Что сказать, мужчины… внушали.
К счастью, мы с мамой на их фоне совершенно не потерялись. Мама выбрала строгий тёмный костюм с шёлковой блузкой и ниткой любимого жемчуга, а я надела одно из своих новых платьев – тёмно-бордовое, с вырезом лодочкой, длиной чуть ниже колена, и туфли на каблуках. Впрочем, я уже успела понять, что в этом доме не принято разгуливать в чём-то домашнем, а уж босиком или в тапочках – упаси боже.
Яр рядом со старшими мужчинами выглядел менее официально. В отличие от отца и дяди, он обошёлся без пиджака, а привычно закатанные до локтей рукава придавали Яру лёгкую небрежность.
Я невольно задержала взгляд на его руках.
Сильные, с выпуклыми венами, покрытые темными волосками, загорелые они особенно ярко выделялись на фоне белой ткани.
Наверное, кому-то нравятся утончённые мужчины с длинными пальцами музыканта. Но для меня Яр выглядел воплощением мужественности.
Яр почувствовал, что я на него смотрю, и на секунду отвёл взгляд от своего отца. Наши глаза встретились. Видимо, Яр заметил моё им любование, потому что его взгляд смягчился.
Он коротко мне улыбнулся и снова перевел взгляд обратно на отца.
Я закончила рассказывать, как мы познакомились с дядей Борисом, и в гостиной повисла густая, настороженная тишина.
Всё время, пока я говорила, Яр не сводил с отца тяжёлого, пристального взгляда, словно ждал от него малейшего неверного движения. Борислав же на сына даже не посмотрел – лишь невозмутимо слушал меня.
Атмосфера изменилась. Стало как-то неуютно. Так порой бывало, когда Яр сильно злился. Только сейчас это ощущалось гораздо сильнее. Возможно, потому, что на этот раз таких харизматичных тиранов, чтоб их комары в мягко место покусали… в комнате было сразу двое.
Я чувствовала как Яр в ярости, и едва сдерживается, заметила это в его глазах, в том как он сидел, в самой позе. Давно научилась распознавать его настроение по малейшим колебаниям.
Почему? Всего лишь из-за того, что его отце решил со мной познакомиться и не спросил его разрешения?
Два тирана в одной комнате – это, пожалуй, уже перебор…
– Вот теперь, Борислав, мне действительно хотелось бы услышать вашу версию этой истории. – Сдержанно заметила мама, не сводя взгляда с хозяина дома. Вот только я слишком хорошо знала этот тон голоса и взгляд: он означал, что она едва сдерживает гнев.
«Поправочка! Не два тирана, а целых три в одной комнате» – с иронией поправила себя, покосившись на маму.
– Рано или поздно объясниться всё равно пришлось бы. – спокойно ответил Борислав моей маме.
Я села ровнее практически на краешек дивана. Я всё еще пыталась справиться с новыми вводными, но растерянность быстро уступала место привычной собранности. Я как и любой человек, конечно могла растеряться, но ненадолго. Работа приучила меня быстро приходить в себя и думать, а не паниковать.
– Вы знали, кто я, с самого начала, – наконец произнесла я.
Это было не вопросом, а утверждением.
– Разумеется, – спокойно ответил Борислав.
– И поэтому познакомились со мной?
– В том числе.
– Почему вы не сказали, кто вы на самом деле?
Борислав сцепил пальцы на подлокотнике и некоторое время смотрел на меня, словно решая, насколько прямым должен быть ответ.