– Потому что ты не стала бы говорить со мной так свободно, знай, чей я отец. А мне требовалось, чтобы в случае беды ты могла обратиться ко мне.
Он на мгновение перевёл взгляд на сына, словно оценивая его реакцию и потом снова посмотрел на меня.
– Виктория, я не знал твоего отца при его жизни, но изучив собранные материалы о тебе и твоей семье, думается, я знаю даже больше о вас, чем многие ваши знакомые и даже родственники.
– Когда мы встретились впервые, я уже знал, что ты журналист. Знал, чем занимаешься, какими темами интересуешься и.… с каким упорством умеешь находить неприятности.
В уголках губ Борислава мелькнула тень улыбки.
– Последнее, признаться, подтвердилось даже быстрее, чем я рассчитывал.
Мы смотрели в глаза друг друга и я всё яснее понимала, что этот человек, которого я уважала и была ему безмерно признательна за помощь, привык просчитывать людей ещё до того, как они успевают открыть рот. Раньше я не смотрела на него с этой стороны, принимая помощь, как бескорыстную поддержку старого друга отца и не ища второго дна.
– Поэтому я решил познакомиться. Не как глава рода. Как отец Белояра.
– Я возможно слишком давил на него тогда, хотел чтобы сын наконец решился и представил тебя роду. В итоге Яр решил, что такая жизнь не для тебя.
Клянусь в этот момент я услышала скрип чьи-то зубов. Я благоразумно не стала поворачивать голову в сторону Яра.
– Я ведал, что мой сын совершил ошибку и не сомневался: рано или поздно Белояр сам это осознает. Но ведал и другое: когда это произойдёт, может быть уже слишком поздно. Ты с работой своей и расследованиями изо дня в день жизнью рисковала. А коли прибавить к тому службу Белояра, немала была вероятность, что один из вас погибнет. И тогда времени всё исправить уже не останется. Да и исправлять будет некому.
Я почувствовала как мама посмотрела на меня. И поняла что мне вскоре предстоит еще один не простой разговор, на этот раз с моей собственной родительницей. Мысленно вздохнув отодвинула пока эту мысль и сосредоточилась на текущем разговоре.
– Но правда об том, что я отец Белояра в тот момент это только осложнила бы разговор. Полугода не прошло с того момента как вы расстались, и…
И тут в его глазах я заметила тень и похолодела… неужели он знает? Знает о том, что я была беременна и у меня был выкидыш? Неужели это так???
– Ты бы либо разозлилась, либо начала искать скрытый смысл в каждом моём слове. А мне требовалось совсем другое.
– Что именно? – резко вмешался в наш разговор Яр, дав мне время собраться с мыслями.
Борислав повернулся ко сыну.
– Моя цель была в том, чтобы у Виктории был человек, которому она сможет позвонить, если окажется одна против тех, кто значительно опаснее, чем ей кажется. Помимо Долохова, отца твоей подруги…
– Вы и о Петре Викторовиче знаете?
– Конечно, знаю. Пётр Долохов обладает большим влияние в спецслужбах, у него есть власть и связи, но, как ни крути, он человек внутри системы. Его возможности велики, но не безграничны. Он связан правилами, приказами и законами. Я – нет.
Яр медленно откинулся на спинку кресла. На скулах заходили желваки, а в глазах появилась опасная, ледяная неподвижность. Я бросила на него взгляд. Яр молчал, и это было намного опаснее, чем если бы он отпускал саркастичные замечания в своей привычной манере.
– Дядя Борис, очень вам благодарна за все. Вы не раз помогали мне … – в этот миг я почувствовал напряженный взгляда Яра в районе моего виска, но не стала отвлекаться, чтобы не сбиться с мысли. – Но все же вам не стоило скрывать ни от меня, ни от вашего сына правду…
На этот раз отец Яра на несколько секунд задумался, словно взвешивал мои слова или, быть может, обдумывал свой ответ, а затем едва заметно улыбнулся. Так иногда улыбался Яр –скупо одним уголком губ.
– Не согласен. Вы оба упрямы сверх всякой меры. Стоило одному из вас узнать, что я интересуюсь делами другого, и вы немедленно сделали бы всё возможное, чтобы усложнить ситуацию ещё сильнее.
Зоран тихо хмыкнул, как мне показалось, соглашаясь с мнением брата. А Яр посмотрел на отца исподлобья.
– Очень лестное мнение у тебя обо мне. – с нескрываемым сарказмом отозвался Яр.