Влад услышал об этом только вчера. И сразу позвонил мне. Сразу. Несмотря на нашу ссору, несмотря на пять лет молчания. Потому что понимал: я должен знать. Ну и конечно, чтобы выплеснуть часть злости, что его беременная жена уехала из дома.
А мой отец носил эту правду в себе пять лет. И посчитал, что сам определит, что мне можно знать, а что нет. Я медленно сжал кулаки, почувствовал, как внутри снова начинает подниматься ярость. Тяжёлая. Ледяная. Он молчал.
Пять...
Грёбаных...
Лет…
Он знал, как я живу с уверенностью, что спас Вику. И ни разу... Ни единого раза... Не сказал мне, что ценой моего «правильного решения» стала смерть моего ребёнка.
Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
– Почему? – спросил я вслух.
Вопрос повис среди заснеженных кедров.
Теперь я шёл к дому быстрыми, широкими шагами. Прошел через пост, кивнул парням, и поднявшись по ступенькам зашел в дом. Раздевшись, с трудом удерживая себя чтобы прямо так не пойти к отцу, я заставил себя сжать зубы и контролировать свой гнев.
Мне нужны были ответы, а не очередной скандал.
– Белояр Бориславович? – на моём пути открылась дверь и возник секретарь отца.
– Объяви обо мне. Мне нужно поговорить с главой.
В нашей семье вообще мало что было устроено как у нормальных людей. Просто взять и войти к отцу я не мог. Вдруг он именно в эту минуту решает какую-нибудь проблему вселенского, блядь, масштаба. Или разговаривает с кем-нибудь из партнёров, управляющих наших многочисленных компаний. Или раздаёт очередные ценные указания – это он вообще очень любил делать.
Секретарь отца коротко кивнул, а я направился в свой кабинет. Кабинет наследника рода. Именно здесь мне предстояло ждать пока меня соизволит принять собственный отец. Нет, у меня с сыном будут другие отношения.
Я опустился в кресло, положил ладони на стол и принялся размышлять не о том, что спрошу у отца – это я и так знал – а о том, что я скажу Вике. Потому что теперь, я знал обо всём, что с ней произошло.
В дверь постучали.
– Войдите.
– Глава готов вас принять.
Я кивнул и медленно поднялся, намеренно не позволяя себе спешить, контролируя каждое движение, собственный гнев и даже дыхание. Сегодня я уже один раз сорвался, позволил эмоциям взять верх, и повторять эту ошибку не собирался. Сейчас мне нужна была холодная голова, потому что разговор с отцом и без того обещал быть непростым.
Я вошел в кабинет и стоило нашим глазам встретится, я понял – что он понял. В его глазах на мгновение мелькнуло напряжение, слишком быстро, чтобы кто-то посторонний вообще успел его заметить, но я знал отца достаточно хорошо. Уже в следующую секунду он снова выглядел совершенно невозмутимым, откинулся на широкую спинку кресла и спокойно произнёс:
– Тихослав, принеси нам кофе.
Секретарь кивнул и вышел. А я не посчитал нужным скрыть усмешки. Отец просто выиграл себе время. Видимо, чтобы подумать, как вести этот разговор. Потому что, пока нам не принесут кофе, не расставят чашки, не завершатся все эти бессмысленные ритуалы вокруг главы рода и его наследника, начать говорить о действительно важных вещах мы не могли.
Наконец принесли кофе – в серебряном кофейнике, с маленькими фарфоровыми чашками и обязательной вазочкой конфет. Отец любил сладкое, причём с годами эта слабость никуда не исчезла. Он неторопливо выбрал одну, положил возле чашки и только потом взялся за кофе. Я наблюдал за всем этим молча. Всё как всегда.
Сейчас будут неспешные движения и разговоры о делах.
Отец начал степенно рассказывать, как прошли переговоры по одному из нефтяных месторождений в нашей собственности. Потом перешёл на какой-то затянувшийся спор с губернатором, строительство новой дороги, какой-то конфликт с подрядчиками, изменение долей в одном из зарубежных активов.
Я слушал молча, изредка кивая в нужных местах, и с каждой минутой всё отчётливее понимал: он говорит не потому, что считает эти вопросы сейчас действительно важными. Просто тянет время. Собирается с мыслями. Оценивает меня.
– Шумлов очнулся и его допрашивали. Подробностей не ведаю. Однако если судить по тому, что имя Виктории даже не прозвучало, можно полагать, что угроза её жизни уменьшилась. Всё внимание сейчас на Шумлове.