Наш разговор мы решили оставить на потом. С удивительной для неё чуткостью мама поняла, что сейчас мне нужно совсем другое: просто немного отвлечься. А совсем не вопросы, и точно не советы, которые она так любила давать. Иногда лучшей поддержкой становится просто молчаливое присутствие рядом.
А потом мы вошли в библиотеку – огромную, потом расписан сценами старинны сражений, то ли Ледовое побоище – судя по снегу, то ли стояние на реке Угре. Мама которая была здесь уже несколько дней, как оказалось уже облюбовала эту библиотеку, хотя она больше интересовалась старинными текстами – на древнерусском, даже нашла что-то на глаголице, и что-то а я искала что-нибудь из классики, чтобы отвлечься.
И вот теперь я ждала Яра в спальне, которую можно было назвать спальней лишь формально. Скорее это была небольшая квартира внутри родового дома: три отдельные комнаты – спальня, гостиная и кабинет, а ещё большая гардеробная и роскошная ванная с туалетом. В гостиной стоял широкий диван, напротив висел огромный телевизор, и именно здесь я в конце концов устроилась, поджав под себя ноги. В руках была книга – классика нашей литературы, которую я выбрала в огромной библиотеке поместья.
Читать, правда, не получалось. Я уже третий раз возвращалась к одному и тому же абзацу и всё равно не могла вспомнить, о чём он. Слишком многое произошло за этот день, слишком много нового я узнала о Яре и его семье, чтобы сейчас спокойно погрузиться в чтение. В результате книга лежала раскрытой у меня на коленях скорее для вида, а сама я думала обо всём, что произошло за последние дни. Мой мир перевернулся буквально с ног на голову.
До нашей недавней встречи в самом роскошном борделе Кишинева, если бы кто-нибудь спросил меня, хочу ли я снова увидеть своего бывшего, я бы только фыркнула и категорично ответила: «Нет!»
Я грустно улыбнулась, рассматривая картину с весенним лесом, висевшую на стене.
И дело было вовсе не в том, что я не хотела его видеть, а потому что боюсь его увидеть и окончательно понять, что я так и не смогла его забыть. Что вопреки времени, боли, обиде и всему, через что мне пришлось пройти, я по-прежнему люблю его.
Однажды Нина всё-таки попыталась поговорить со мной о моей личной жизни. Впрочем, если быть честной, пыталась она не один раз. Даже познакомила меня с Михаилом, тем самым вежливым соседом по дому, искренне надеясь, что мы понравимся друг другу. Мы с ним сходили на пару свиданий и остались хорошими знакомыми.
Но последний такой разговор состоялся примерно полгода назад.
В тот вечер мы сидели у них на кухне. Сашенька, мой крестник, наконец заснул. Наигрался ребенок моим новым подарком, радиоуправляемой машинкой, Влад был в очередной командировке, а мы неторопливо пили чай. Тогда я ещё не знала всей правды, о том, где служат Влад и Яр, а едва заметную нервозность Нины объясняла тем, что она скучает по мужу и тем, что она никак не может сдвинуть с места свою научную работу.
– Вика, – Нина, размешивая ложечкой сахар, искоса посмотрела на меня. – Только честно... Ты собираешься всю жизнь жить одна?
Я закатила глаза.
– Началось.
– Не увиливай.
– А я и не увиливаю. Просто не понимаю, почему всех вокруг моя личная жизнь волнует куда больше, чем меня.
– Всех вокруг? – Нина заинтересованно подняла бровь, улыбнувшись.
– Тебя и маму.
Нина вздохнула с наигранной досадой, показывая, что рассчитывала услышать ответ поинтереснее. Видимо, о том, что какой-то привлекательный мужчина не даёт мне прохода.
– Нас волнует твоя жизнь, потому что ты её дочь, а для меня – лучшая подруга. Разве неочевидно?
Я тогда рассмеялась, а у самой в горле встал ком.
– И потому что я хочу видеть тебя счастливой. – чуть тише сказала Нина, положила ладонь мне на предплечье и ласково сжала.
– Я счастлива. – ответила я как можно увереннее и улыбнулась, – У меня есть любимое дело. Я делаю жизнь других хоть немного лучше, добиваюсь справедливости. У меня много друзей и знакомых по всему миру. Есть ты – лучшая подруга, которая мне ближе, чем порой бывают друг для друга родные сёстры. Есть Сашенька, которого я обожаю и могу совершенно законно баловать до тех пор, пока его родители не начнут выгонять меня из дома вместе с очередной игрушкой. У меня интересная жизнь, Нин. Правда.