Я говорила и сама слышала, как убедительно это звучит. Всё было правдой. Ни одного слова я не придумала, ни в чём не солгала. Правдой, но не всей.
Нина тепло улыбнулась, встала, чмокнула меня в щёку, собрала наши чашки и принялась их мыть. И щебетать о том, как у Саши дела в садике. А так как Нина и «щебетать» были понятия не совместимые, то я поняла, что тяжёлый для меня разговор не закончен.
– А ещё Саша сегодня спросил у меня, почему взрослые каждый день ходят на работу, если можно просто попросить Деда Мороза принести денег. Логика, знаешь ли, железная.
Мы посмеялись.
Подруга достала из морозилки моё любимое мороженое, разложила по креманкам и поставила одну передо мной. И только когда я съела пару ложечек – хитрая проверенная годами нашей дружбы практика, спросила:
– А как же семья? Твоя собственная семья. Любимый муж рядом, дети?
Я замерла с ложечкой в руке.
Ну конечно. Мороженое, как обычно, было взяткой.
– А всем ли она нужна, Нино? Семья, ммм. ы ведь рождаемся не только для того, чтобы выйти замуж и оставить после себя потомство, правда? Вот возьмём, к примеру, тебя… – попыталась я перевести разговор.
– Нет уж, – Нина рассмеялась и покачала головой. – Меня брать не будем. У меня как раз есть муж, ребёнок.
Мне великодушно позволили немного насладиться любимым лакомством, после чего Нина, очевидно решив, что я достаточно размякла и утратила бдительность, снова пошла в атаку:
– Вик, ты ведь не собираешься лет через двадцать завести пять кошек и окончательно смириться с одиночеством?
Я возмущённо посмотрела на неё.
– Во-первых, почему сразу пять? Во-вторых, кто тебе сказал, что я ограничусь кошками? У меня будут ещё собака, попугай и, возможно, капибара.
Нина рассмеялась.
– Значит, мужа всё-таки не планируешь?
– Муж будет нервировать остальных животных.
Мы рассмеялись, и Нина больше к этой теме не возвращалась. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить: ещё немного – и лёгкий разговор перестанет быть лёгким. А давить на меня, в отличие от мамы, Нина никогда не стала бы. Не в её это характере.
Нужно обязательно собраться с мыслями и позвонить Нине. Узнать, как она там. Мой телефон вместе с симкой Яр давно выбросил – всё ради конспирации, поэтому сама связаться со мной подруга никак не могла. А я, занятая собственными проблемами, погонями, побегом и прочими радостями насыщенной личной жизни, умудрилась забыть, что Нине вот-вот рожать.
Вот же подруга называется.
Позвоню сегодня же. Только сначала придётся придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение, куда я внезапно пропала и почему звоню с чужого номера. Ну и раздобыть у Яра какой-нибудь телефон.
С последним, подозреваю, будет проще, чем с легендой.
И тут дверь распахнулась, прерывая мои размышления, и на пороге появился Яр.
10-11
Вика
Его карие глаза сейчас казались вообще чёрными, хотя в гостиной было светло, а за моей спиной из спальни тоже шел мягкий свет из лап рядом с кроватью.
Он смотрел на меня так словно давно не видел и боялся, что стоит ему на секунду отвести взгляд – и я снова исчезну из его жизни.
Яр плотно закрыл дверь, даже повернул замок и мягкой, пружинящей хищной походкой направился ко мне.
– Яррр, всё в порядке? – спросила я, а в голосе звенела лёгкая настороженность.
Он ничего не ответил, а пошёл ко мне.
Я вдруг поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела его таким. В каждом движении чувствовалось какое-то странное напряжение, будто он держался из последних сил.
Остановившись возле дивана, Яр несколько секунд просто смотрел на меня, и от этого взгляда мне неожиданно стало тревожно. Боль в нём была такой явной, что её не скрывали ни привычная сдержанность, ни спокойное выражение лица, а вместе с ней я видела другое – такую любовь, что от неё болезненно защемило сердце.
– Яр?.. – тихо позвала я.
Он будто только тогда очнулся.
– Подойди ко мне, – наконец хрипло произнёс он.