А сейчас Яр был здесь.
Живой. Горячий. Настоящий.
Мой.
Я провела ладонями по его груди, ощущая под тонкой тканью рубашки напряжённые мышцы, подняла взгляд и встретилась с почти чёрными глазами.
– Вика, – предупреждающе произнёс он.
Я прекрасно поняла это предупреждение.
И намеренно медленно скользнула руками выше, к его плечам. Потерлась об напряженные бёдра мужчины, почувствовав животом внушительный бугор, от чего чуть не застонала в голос.
– Что? – я игриво улыбнулась.
– Ты очень плохо представляешь, насколько тонкая у меня сейчас выдержка.
Я улыбнулась уголками губ.
– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты её сохранял?
Несколько секунд Яр просто смотрел на меня.
А потом его глаза окончательно потемнели.
– Вика… – выдохнул он мне в губы и снова поцеловал. – Любимая моя…
И почему-то именно это окончательно сорвало что-то уже во мне.
Пять лет.
Пять проклятых лет мы жили каждый своей жизнью, старались убедить себя, что всё закончилось, что можно идти дальше, привыкнуть, забыть. А потом снова встретились и за несколько дней успели вспомнить слишком многое.
Любовь. Обида. Злость. Ревность. И страх потерять друг друга ещё раз.
Я потянула его к себе и поцеловала сама.
Яр на мгновение замер, а потом из его груди вырвался рык. Он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила, и я машинально обхватила его ногами, прижавшись ещё теснее.
– Только не жалей меня, – прошептала я, когда он оторвался от моих губ.
Его взгляд мгновенно стал тяжёлым.
– Я тебя не жалею.
– Тогда перестань смотреть на меня так.
Несколько секунд он молчал.
– Боюсь, – признался наконец хрипло. – Что снова потеряю.
Сердце болезненно сжалось.
Я коснулась губами его виска.
– Тогда держи.
Руки вокруг меня сомкнулись сильнее.
– Не отпущу.
– Вот и договорились.
Он коротко, почти беззвучно рассмеялся, но в этом смехе всё ещё было слишком много боли. Я поцеловала его снова – мягче, медленнее, а через несколько секунд уже сама не могла вспомнить, кто первым сделал этот поцелуй жадным.
До спальни оставалось всего несколько шагов.
Яр нёс меня, не переставая целовать, а когда осторожно опустил на кровать, на мгновение остановился.
Свет от ламп ложился на его лицо мягкими тенями, но глаза оставались почти чёрными. Я протянула руку и провела кончиками пальцев по щеке, по линии жёсткой щетины, затем ниже – по шее за воротничок рубашки, и стала не торопясь расстегивать предательски маленькие и неудобные пуговицы.
Под моей ладонью тяжело бился его пульс.
Полы рубашки распахнулись, открывая вид на мощную грудь и живот, по которому под кожей перекатывались напряжённые мышцы.
Я жадно провела руками по этому бронзовому великолепию, зарываясь пальцами в жёсткие волоски.
Яр тяжело выдохнул, давая мне время насладиться ощущением его горячей кожи под ладонями и тем, как тело отзывалось на каждое моё прикосновение, а потом вся его выдержка закончилась. Он наклонился надо мной и накрыл мои губы своими. Поцелуй стал глубоким, почти жадным, руки заскользили по моему телу, раздевая, но в каждом движении вместе с желанием чувствовалось другое – необходимость касаться, чувствовать тепло кожи, моё дыхание, каждую реакцию. Такое же желание, как и у меня, – не только видеть, но и чувствовать – вот он рядом.
Не говоря ни слова, он властно раздвинул мои ноги, и его горячая ладонь с силой прижалась к пульсирующему центру моего возбуждения. Опытные, чуткие пальцы, которые знали как разбудить во мне вулкан ощущений. От его прикосновений всё моё тело словно стянулось в тугую струну, а затем по нему прокатилась горячая дрожь. Его пальцы дразнили и теребили чувствительный клитор, а тёмные глаза жадно наблюдали как я изгибаюсь от удовольствия, как реагирую на его ласки. А когда его сильный палец проник в меня, я специально обхватила его внутренними мышцами, в ответ в его темных глазах полыхнула страсть и Яр зарычал.