А потом сообщили Вике, что с опасностью для неё покончено.
После чего она при содействии Яра опубликовала сой последний репортаж как Максим Извольский. И он наделал много шуму., прошло много арестов, освободили несколько партий похищенных детей и подростков. Конечно нашли не всех виновных, но и это было уже много-много больше чем делало большинство. А эта хрупкая женщина смогла, и от этого Борислав стал уважать ее только сильнее.
Стало и в роду известно о том, что Вика была известным репортерам, и о ее делах. И даже те, кто воротил нос или относился к чужачке с недоверием изменили свое мнение.
Шумлов дал показания, но потом в камере досудебного содержания у него таинственным образом случился сердечный приступ. Всем было ясно, что ему просто что-то вкололи, потому что показатели у него были как у молодого. Вот тогда-то Вика и проговорилась про Шумлова. Людмила, её мать была в ужасе, но Борислав не удивился. Он об этом знал, но не считал нужным вмешиваться пока невестка не захочет рассказать сама.
И то как распорядилась Виктория тем, что оставил ей Шумлов, ее дядя по отцу, говорила о женщине не меньше, чем ее работа. Ни копейки она не взяла себе. На эти деньги она открыла благотворительный фонд имени Вяземских, который помогал больным детям. А ещё занимался реабилитацией похищенных детей и подростков, помогая им вернуться к нормальной жизни, получить образование, а иногда и просто найти место, которое снова можно было назвать домом.
Немалая часть рода сначала отнеслась к затее Виктории настороженно: благотворительность здесь уважали, но предпочитали делать тихо, внутри своих земель и для своих людей. Однако уже через несколько лет фонд имени Вяземских стал значимым и известным благотворительным проектом в стране, что даже самые упрямые старики перестали ворчать про «городские выдумки жены наследника». А некоторые, как с усмешкой знал Борислав, теперь сами регулярно переводили туда деньги, только просили нигде об этом не упоминать.
Однако и для самого рода она делала немало. Виктория открыла на родовых землях несколько детских творческих кружков, устраивала концерты и небольшие праздники, где дети могли показать родителям всё, чему успели научиться. А потом, увидев, с каким интересом взрослые сначала помогают детям, а после и сами начинают втягиваться, организовала творческий клуб уже для них. И вот он, к некоторому удивлению Борислава, был воспринят едва ли не с большим восторгом, чем детские кружки: оказалось, среди серьёзных взрослых людей, занятых работой, семьями и делами рода, было удивительно много желающих рисовать, петь, заниматься музыкой, танцами.
Поэтому, когда год назад она пришла к нему посоветоваться, а по сути – просто заручиться его поддержкой, Борислав уже вполне спокойно принял идею занятий йогой для женщин рода, хотя все эти ведические выкрутасы он презирал, не отрицая при этом ни их древности, ни силу их верований. Но раз тут разговор шёл лишь о физкультуре – то и ладно.
Мда… Если бы кто-нибудь ещё несколько лет назад сказал ему, что он добровольно согласится на то, чтобы на родовых землях, в женском спортивном клубе, преподавали йогу и пилатес, Борислав отправил бы этого доморощенного пророка… куда Макар телят не гонял, причём в очень жестких выражениях. А теперь, гляди-ка, не только согласился, но ещё и сам помог решить несколько вопросов с помещением.
И, когда совершенно неожиданно для всех Виктория призналась, что наконец дописала приключенческую книгу для подростков, оказалось, что она несколько лет писала её урывками, никому особенно не рассказывая и, по собственным словам, вообще не будучи уверенной, что когда-нибудь решится показать рукопись издателю. Белояр её прочитал и уговорил Вику попробовать. И вот год назад книгу издали, и она оказалась настолько популярной, что сейчас уже готовилась экранизация, а сама Виктория вместе с известным сценаристом работала над сценарием.
Когда Виктория всё это успевала, для Борислава оставалось загадкой. В роду же давно говорили, что Белояру иначе и быть не могло: какой сокол – такая и соколица. Старики радовались, что молодой глава нашёл себе настоящую пару: не ту, что станет смирно идти на полшага позади главы, а ту, что встанет рядом и ещё заставит его прибавить шагу. Видать, Макошь хорошо подумала, прежде чем свести этих двоих.