-Яр, мне нужен телефон, - негромко, но твёрдо произнесла девушка, а колеса её чемодана цокали по тротуарной плитке, продолжая раздражать меня монотонным звуком. На секунду я даже подумал взять его во вторую руку, но сразу отказался от этой идеи. Даже в такой, казалось бы, благостной картине субботнего утра в парке, лучше быть готовым к любым неприятностям. Поэтому одна рука всегда должна быть свободной.
-Зачем? - спросил я, не оборачиваясь.
Она ускорила шаг и поравнялась со мной.
-Хочу написать Нине, чтобы она передала моей маме, что со мной всё в порядке. Пусть не переживает. Если я сама ей напишу или позвоню, то вопросов будет огромное множество. И только хуже станет, когда я начну увиливать от ответа.
Я саркастично хмыкнул и тут же почувствовал на лице её возмущенный взгляд.
-Людмила Васильевна так и продолжает контролировать твою жизнь? Ты так и не вышла из-под её опеки?
На самом деле я так совершенно не считал, просто мне как какому-то влюбленному школьнику захотелось подергать эту недотрогу «за косички». Я шире ухмыльнулся, когда понял это. А Вика расценила мою ухмылку как насмешку, и только больше разозлилась. Ноздри тонкого носа затрепетали, глаза прищурились, чувственные губки сжались на миг и потом эта ведьма выплюнула с колкой иронией, даже не повышая голоса:
-О да, Яр, ты же всегда знаешь лучше, как надо жить - особенно другим людям. Не так ли? Ты у нас прямо эксперт по независимости и свободе. Ха-ха, в шпионской упаковке. Который шагу без приказа ступить не может…
«Стерва! Какая же она всё-таки язвительная стерва», - мелькнуло у меня в голове, но вслух я этого, разумеется, не сказал. Я в восхищении смотрел как сверкают зелёные глазищи и судорожно вздымается грудь. Именно этого я и добивался – вывести её из себя.
Хороша чертовка!
-А ничего, что я просто не хочу, чтобы мама хваталась за валидол, не зная где я и что со мной?
Вика приподняла выше подбородок, а на её лице читались одновременно и обида, и саркастическая усмешка.
-Не все, знаешь ли, могут с лёгким сердцем забыть, как зовут их родителей.
Я мысленно поморщился. «А вот это сейчас было попадание точно в цель».
-Мама для меня - это не только опека, а ещё любовь, забота и поддержка. И, кстати, моя мама отлично помнит, как ты уже однажды бросил меня и исчез на пять лет. Что-то мне подсказывает, что, услышав, что ты снова неподалёку, мама сильно не обрадуется!
И, прежде чем я успел что-то сказать, Вика добавила, уже тише, но куда опаснее:
-Но ты, конечно, улыбайся дальше. Отлично на тебе смотрится эта маска всезнающего ублюдка. – последние слова она просто прошипела. Змеюка моя.
-Ви-ии-ика, - прорычал я, останавливаясь. -Обсудим всё, когда останемся наедине, а не в центре парка, где полно народу.
-Конечно-конечно, Яр, обсудим. Я так поняла, что телефон мне в ближайшее время не светит. – огрызнулась ведьма и покатила свой дурацкий чемодан дальше.
Причем теперь её походка не просто гипнотизировала, теперь она ещё и излучала неприкрытую сексуальность, которую я вытащил наружу своими подколами.
Гнев поднялся волной - я буквально ощущал, как скулы сводит от напряжения. Я едва не зарычал вслух, разрываясь между вспышкой ярости и здравым смыслом. Раздражало всё: её тон, её язвительность, её упрямство.
Но больше всего бесило осознание, что это абсолютно не тот момент и не место для выяснения отношений.
Проклятие! Как же хотелось сказать ей всё, что накопилось. Всё наконец выяснить. Раз и навсегда!
Вместо дурацкой шутки, я, как и до этого у нас бывало, не рассчитал, насколько сильно её заденут мои слова. Вика вспыхнула как спичка! А я и так был уже на грани взрыва. Держать эмоции под контролем стало изощрённой пыткой.
А взгляды мужчин вслед Вике только подливали масла в огонь.
Раньше я с трудом справлялся с ревностью и желанием контролировать каждый её шаг. Хотел быть единственным, кто имеет право привлекать её внимание. Теперь внимание к Вике по-прежнему раздражало, но я уже был не тем человеком, который позволял этим эмоциям управлять собой.