-Влад знает, да и ваши… ммм, коллеги тоже.
-Именно. А, значит, знает и тот, кто сливает информацию. Где-то у нас завелась крыса. – я зло цыкнул через зубы, по привычке. Думаю, что рожа у меня вряд ли при этом была мирной, потому что Вика судорожно вздохнула, быстрым шагом дошла до кресла, и буквально рухнула в него.
-Расскажи мне. Я хочу знать.
Я криво усмехнулся, но не от того, что мне было весело. Совсем наоборот. Я именно этого не хотел – того, чтобы она, такая изящная, ранимая, воспитанная девочка, профессорская дочка варилась во всем этом. В том мире, в котором жил я. И что в итоге получилось?
«Хрень полная – вот что», - мысленно ответил мой внутренний голос.
-Я имею права знать, Яр! – воскликнула она, опершись локтями на стол между нами.
Хотелось её просто взять на руки, посадить на колени, погладить по волосам, успокоить и сказать, что всё обязательно будет хорошо. Так, как тогда…
……Я вспомнил как восемь лет назад отморозки похитили её подругу, прямо при свете дня, в столице, у всех на виду. И Вике тогда тоже досталась. Она до последнего сопротивлялась, защищала Нину - за что получила по лицу, упала и сильно ударилась головой, получив сотрясение мозга. Но, едва придя в себя, Вика первым делом позвонила мне. «Сердобольные» прохожие (те самые, которые стояли и смотрели как другую девушку пакуют в тачку и увозят трое отморозков) вызвали ей скорую. Но она категорически отказалась уезжать пока не поговорит со мной. Когда я приехал, Вика выложила мне всё, дрожа от волнения за Нину. Она снова и снова спрашивала, что «я собираюсь делать дальше?», и что ещё «она может сделать, чтобы помочь?»
Сладкая семнадцатилетняя малышка. Помочь. Мне.
Честно, сам не знаю, как тогда не засмеялся. Наверное, только потому что тревога за неё оказалась сильнее. Сотряс у девчонки мог быть серьезный, а я прекрасно знал, что это может привести к летальному исходу.
Сама тряслась как осиновый лист, голова болела, тошнило, но спорила со мной, не соглашалась ехать в больницу. Прямо так сидя у меня на руках, уткнувшись мне в шею, сквозь рыдания, она рассказывала мне подробно и достаточно чётко - с учётом её паршивого состояния - что произошло. В тот момент Вика совершенно забыла как ещё недавно фыркала, когда я начинал с ней флиртовать, как и о том, что дала мне смачную пощечину на свадьбе друзей, когда снова полез к ней.
Тогда Викины показания очень помогли по-быстрому раскрутить это дело. Нину нашли – живой, и почти невредимой. И Вике пришлось даже дольше, чем её подруге, лежать в больнице. Где я её навещал.
Вот после этого наши отношения начали постепенно меняться. Я ухаживал за ней ещё примерно полгода, прежде чем она допустила меня ближе. Первый раз в своей жизни я ухаживал за девушкой.
«И последний».
Никогда до и после этого мне не приходилось это делать. Только для Вики я был готов на такие жесты.
Именно тогда, когда Вика сидела у меня на руках на откосе магазина «Пятерочка» прямо напротив места, где похитили Нину, я понял - помимо внешней привлекательности и физического притяжения, в этой неповторимой девушке есть много других, очень редких качеств. Верность, смелость и при этом нежность, ранимость, благородство, честность…
-Яррр? – прорычала моя злючка, не дождавшись ответа.
А я вынырнул из воспоминаний, и решил ничего от неё не скрывать. Пока во всяком случае. Пусть лучше проникнется важностью момента.
И я кратко рассказал ей о том, что мне известно. Естественно, говорить откуда у меня информация не стал. Затем поделился с Викой выводами, которые напрашивались сами.
Девушка глубоко задумалась, молча, без нервов, взяла термос и налила себе ещё чая. И так потягивая его, смотрела в иллюминатор.
До тех пор пока не услышала мой голос и не перевела на меня взволнованный взгляд:
-Влад, да это я.
-Ну здравствуй, Яр. Где ты? Где Вика? Какого еб*** ты творишь? Почему ты не прилетел с ней в Шилово?
-И тебе не хворать, Влад. Вика жива и здорова. Не прилетел я, потому что на неё разместили заказ. Убрать хотели прямо при выезде с аэродрома, когда бы её повезли в город.
Тишина была мне ответом. Влад охренел от новостей, и некоторое время молчал.