Однако Вике моё вмешательство категорически не понравилось, и её ногти вцепились в мою ладонь, обжигая болью.
Вот же стерва! Любимая, умная, ехидная и безумно желанная…
Впрочем, для меня привычно терпеть боль, поэтому на лице не отразилось никаких посторонних эмоций.
-Мы с моей невестой, пожалуй, потанцуем. Спасибо, Марко, за столь изящный намёк - ты вдохновил нас. – проговорил я, с трудом сдерживая эмоции, которые эта ведьма намеренно разожгла во мне, умело манипулируя моей слабостью. Ревность. Я был жутким собственником, и она это прекрасно знала.
Не выпуская нежную женскую ладонь, я встал, и уверенно повёл Вику на танцпол. Заранее предчувствуя, что мне предстоит испытание.
Дальше всё слилось в один бурлящий ураган противоречий: безумная страсть на грани похоти, и холодное понимание, что нужно держать себя в руках. Вот только себя я бы ещё мог удержать, но не нас обоих.
Когда любимая и до боли желанная женщина тебя провоцирует, соблазняет, то удержаться становится чертовски сложно. А для меня с учётом пяти лет вдали от неё – нереально. Особенно когда её бедра прижимаются к твоим, когда её грудь касается твоей груди, а глаза смотрят прямо тебе в душу, как будто проверяя, лопнет ли поводок, на котором ты держишь собственные инстинкты.
Танец был медленным. Медленным и чертовски чувственным. На грани приличий. Слишком близко, слишком интимно. Я чувствовал, как от дыхания поднимается её грудь, как под моими пальцами дрожит её тело. Она не делала ничего особенного, просто отдалась музыке, двигалась в одном ритме со мной - плавно, грациозно, но каждое её движение отдавало по нервам током. Взрывалось в мозгу картинами, от которых становилось нестерпимо горячо.
Но я не мог отступить. Не мог позволить ей выиграть в этой игре. Не тогда, когда на кон поставлена её безопасность. В то же время я чувствовал, как между нами натягивается невидимая струна - тонкая, звенящая, опасно близкая к тому, чтобы лопнуть. И если это случится - назад дороги уже не будет.
Я провёл ладонью вдоль её гибкой спины, скользнул пальцами по изгибу талии - неторопливо, будто пробуя на вкус собственное самообладание. Вика чуть вздрогнула, и я почувствовал, как она задержала дыхание. Мы не сказали ни слова – нам не нужно было. Всё было во взгляде, в дыхании, в лёгком движении бёдер, и в том, как её пальцы сжали мою руку сильнее.
Одни Боги знают сколько сил мне стоило вернуться за столик, а не направится в номер. Но оказалось я забыл, насколько ведьма может быть мстительной. И когда она меня разозлила, то в памяти возник тот момент как к её ох***нно красивому телу прижимается какой-то муд***. Тогда в клубе я не сразу понял, что в центре зала танцует моя Вика. И слетел с катушек устроив там локальный Армагеддон. Потом вспоминал, злился, понимая, что она это сделала намеренно.
И сейчас эти её сомнения принять ли предложение другого мужчины мне напомнили о том эпизоде.
И вскипел, кровь забурлила. Почувствовал, как родовая сила плещется внутри, желая вырваться наружу. Давненько со мной таких всплесков не случалось. Даже на боевых операциях, находясь под огнём противника, я мыслил холодно, трезво. А теперь эта маленькая, сладкая чертовка щёлкнула пальчиками и весь мой хваленный самоконтроль полетел в бездну.
Вика знала, что делала. И делала это намеренно. Дразнила. Проверяла. Смотрела на меня своими ведьминскими глазами так, будто знала каждую мою слабость - и давила точно туда.
В итоге мы снова оказались на танцполе, снова её тело призывно трется о моё, и моё возбуждение уже настолько острое, что скрыть его от этой искусительницы невозможно.
Я сжал её сильнее, чем стоило бы, и прошептал сквозь зубы:
-Вика, прекрати.
-Что именно? - её голос был обволакивающим, с бархатными нотами, сладкий как грех. Таким голосом только услуги секса по телефону оказывать. Ещё в самом начале, когда мы встретились с ней на свадьбе друзей, я так подумал.
-Ты знаешь.
-А может, ты просто не умеешь проигрывать?
Я зло втянул воздух. Чёрт, как же она меня бесила. Заводила. Сводила с ума.
Поэтому я прижал её ещё теснее к своей груди, положил ладонь на талию так, что большой палец оказался под изгибом ребер, а мизинец уткнулся в упругую попку. Почувствовал, как девушка вздрогнула. И прошептал ей прямо в ухо: