А я сходил с ума, желая, чтобы это не кончалось.
Я не мог бы остановиться. Не хотел.
-Яр… нас услышат, - сорвалось со стоном с её губ.
Я чуть замедлился, пронзая её взглядом, делая мощный толчок внутри неё, и хрипло произнес:
-Если бы сейчас кто-то вошёл - к чёрту. Пусть смотрят, пусть видят. Ты - моя. Здесь. Сейчас.
Длинные ножки, по которым я сходил с ума весь вечер, сильнее сжались вокруг моего торса, а глаза сверкнули такой страстью, что я ускорил толчки, не забыв закрыть её ротик поцелуем. Иначе Вика стонала бы так, что к нам сбежались бы все – и сотрудники, и гости, несмотря на звукоизоляцию.
Да, я и сам с трудом сдерживался. Только моё глухое, почти звериное рычание выдаёт, насколько плохо я владею собой, полностью отдавшись необузданным эмоциям, которые испытываю к этой строптивой, но такой любимой женщине.
-Ещё, пожалуйста, - хныкала она, отрывисто, целуя меня в губы, словно жалила, опьяняла как вино, которое медленно поднимается к голове, заставляя сердце биться в унисон с её дыханием. Я ощущал, как она растворяется в каждом прикосновении, и сам переставал быть собой. Не Белояр. Не майор ГРУ. Не тот, кто привык всё контролировать. Я был просто мужчиной, влюблённым до боли в женщину, которую сейчас держал в руках.
-Всё что ты хочешь, моя сладкая… моя красавица… - прохрипел я, и стал ласкать её клитор, одновременно продолжая вколачиваться в её трепещущее лоно. Вскоре почувствовал словно пульсацию внутри неё, стенки влагалища сжались вокруг моего члена – Вика задрожала мелкой дрожью и со стоном выгнулась в моих руках.
-Яр-ррр… ах…
Я не останавливался – напротив, стал входить глубже, более жёстко, следуя какому-то примитивному инстинкту заклеймить свою пару.
Спустя несколько секунд оргазм накатил сильнее, и моя девочка издала такой сладострастный, женственный стон, полный нереального удовольствия. Я смотрел на её лицо - такое прекрасное, ослеплённое моментом - и почувствовал, как внутри меня что-то сорвалось с цепи. И в ту же секунду я зарычал, сливаясь с ней в этом невыносимо сладком миге, полном желания, близости и любви, и излился в неё.
Разрядку такой силы я не испытывал никогда. На борту самолёта мне казалось, что лучше быть не может. Оказывается может – с моей девочкой всё возможно.
Несколько минут мы приходили в себя, я прижал к себе расслабленную Вику, целовал её волосы, шептал ласковые слова. А потом выпустил такую желанную женщину из объятий. Ненадолго, всего на время. Снял презерватив, убрав его в коробку, чтобы потом уничтожить. Никогда не оставлял свой биологический материал. Так меня научили ещё в подростковом возрасте, а в разведке только добавили знаний на эту тему.
Помог Вике привести себя в порядок, хотя алеющие щёчки и блеск в глазах ни с чем не спутать.
-Поехали, - сказал я требовательно. -Сейчас. В гостиницу. И там мы сможем не сдерживаться.
Она только кивнула. Ни слова протеста. Ни тени сомнения. И в её глазах светилось предвкушение, такое же, как и у меня, будто бы мы только что не предавались страсти.
На выход прошли спокойно, уверенно, я шептал Вике успокаивающие слова, чувствуя, что она очень смущена. Но нам нечего было стесняться.
Наоборот, моя душа парила, словно я и правда побывал в раю. И дело не только в неописуемом чувственном удовольствии, почти порочной страсти, а в том, что я почувствовал тонкую ниточку доверия, которая протянулась между нами. Страсть – это только проявление наших чувств, лишь одна из граней, возможно самая яркая. Но не самая мной желанная.
Я хотел вернуть её любовь и доверие.
И, словно зверь почуявший запах лакомой добычи, был не намерен сходить с пути, какие бы трудности на нём ни встретились.
Кто сказал, что, оберегая любимую женщину от опасности, я не могу в то же время её завоевывать?