Каждый взгляд ощущался как прикосновение. Как вспышка на коже. Женщины с прищуром рассматривали платье, драгоценности. Их по-женски заинтересованные взгляды будто случайно останавливались на Яре, скользили по его широким плечам и фигуре. Но встречаться с ним взглядом осмеливались немногие.
Так было и раньше. Но за эти пять лет Яр стал ещё более хмурым, порой давящим. Однако мне и раньше безумно нравилась его мужественная суровость, а теперь я вообще от неё млела. То ли соскучилась по нему и тому, что он рядом. То ли поняла какая это редкость в современных мужчинах.
«Видимо, со мной что-то не так…»
Подумала и мысленно отмахнулась – поздно, какой теперь в этом смысл? Люблю. Ярко, бесповоротно, без права на возврат. Наверно… я не переставала его любить. Просто упрямо твердила себе, что всё в прошлом. Не сложила руки - выстояла. Построила новую жизнь. Без него. Достойную. Насыщенную. С целью.
Вот только сердце, как оказалось, не подписывает акт приёма-передачи. Оно продолжает помнить. И ждать.
Чувствую нужно развеяться, а то от этих мыслей только зареветь не хватало….
-Яр, а может быть мы тоже возьмем по бокалу шампанского?
Нужно отдать должное – Яр, несмотря на всю свою внешнюю суровость всегда был галантным ухажером. Он тут же ловко подозвал официанта и взял нам по бокалу. Я сделала небольшой глоток и немного расслабилась.
В отличии от Яра мне приходилось прилагать усилия, чтобы выглядеть уверенной. Все же вокруг нас много изысканной публики - дамы в бриллиантах и вечерних платьях, мужчины в костюмах, лица с печатью собственной значимости и с той самой светской скукой, за которой прячется снобизм.
Не думала, честно говоря, что я страдаю «комплексом Золушки». Но похоже, что страдаю. Только в моём случае на бал меня приволок не Принц, а Джейс Бонд во плоти - мужчина с военной выправкой, взглядом киллера и привычкой охранять свою спутницу так, будто вокруг поле боя.
Яр ни на секунду не отпустил мою руку и был как якорь, не позволяя утонуть в эмоциях, и именно это безмолвное касание придавало мне сил и уверенности.
При этом я не могла не отметить, что он не просто держал мою ладонь в своей – он вел, контролировал, защищал, как будто не просто пришёл на оперу, а сопровождал меня на дипломатический приём с вероятностью покушения. Его взгляд беспрестанно скользил по лицам окружающих. Он сканировал пространство - спокойно, незаметно, но с холодной сосредоточенностью.
- Ты бы ещё бронежилет на меня надел, - шепнула я, склоняясь к нему ближе. - С нами и так двое телохранителей.
Яр бросил на меня быстрый взгляд, на миг смягчившись.
-Бронежилет не помешал бы, - буркнул он.
-Он бы вряд ли хорошо сочетался с моим платьем.
Он чуть улыбнулся, едва заметно, но его пальцы сжали мои сильнее.
- Ты же понимаешь, что это платье - просто пытка для моих нервов? – он наклонился ближе, и голос стал почти шёпотом. – Ты идёшь рядом, а я всё думаю: как не увезти тебя назад в гостиницу и плевать на оперу.
- Яр, мне, конечно, льстит твоё внимание, - проговорила я с полуулыбкой, не глядя на него, чтобы не поддаться вот этой вот его опасной, мужской харизме. -Давай отвлечёмся и просто насладимся прекрасной музыкой… и, уверена, выдающимся исполнением.
Ответом мне был тяжёлый, словно обречённый выдох и взгляд, в глубине которого блеснула ласковая насмешка. И что-то ещё. Что-то такое, от чего у меня на мгновение пересохло в горле. Но я сделала вид, что ничего не заметила.
Мы поднялись по лестнице в сопровождении служителя в форменном костюме, и оказались в отдельной ложе - роскошной, обитой бархатом, с золотой отделкой и удобными креслами.
Всё вокруг было пропитано шиком и тайной.
Яр помог мне расположиться в кресле, дождался, пока я сяду, и лишь потом занял место рядом.
И снова - мы рядом, буквально несколько сантиметров между нами. Его колено касалось моего. Его рука лежала на подлокотнике, так близко к моей, что я ощущала тепло его большого, сильного тела.
Сцена скрыта тяжёлым занавесом. Потрясающей красоты роспись на потолке и богатые люстры. Публика в вечерних изысканных нарядах рассаживается в зале. В зале стоит привычный гул голосов в ожидании начала спектакля.
В оркестровой яме зазвучали первые звуки - музыканты начали настраивать свои инструменты. Сначала будто бы робко, по одному, затем всё громче, плотнее, до лёгкого какофонического гула, который пробирает меня до мурашек. Скрипки отзываются серебристо, гобои тянутся печальной нотой, духовые коротко подают голос. Всё это сливается в нервное, волнительное предчувствие чуда.