До него что первый раз не дошло?!
Марко стоял в дверях с той самой самоуверенной ухмылкой, которую он, очевидно, считал фирменной. Его взгляд скользнул по нам и, разумеется, задержался на Вике. В карих глазах вспыхнуло откровенное восхищение, которое этот вафел даже не потрудился скрыть.
Я не шелохнулся, сдерживая вспыхнувшую внутри ярость. Просто посмотрел на него чуть пристальнее.
Марко чуть дернулся, думаю, что я невольно надавил на него силой. Хотя это и не было моей целью – что слабаку доказывать?
Наши взгляды встретились и в глазах итальянца я прочел и прицельное любопытство, и вызов, и ещё что-то… тонкое, почти незаметное, но бесившее до скрежета зубов. Будто он нарочно щупал почву – насколько далеко я позволю ему зайти.
Ты бессмертный, что ли? Макаронник ху**.
Когда-то отец этого итальянского павлина, Умберто Савойя, пытался очаровать мою мать прямо под носом у отца, поэтому я инстинктивно напрягся – дурные гены, как видно, не вывелись.
Тон, которым я ответил, был ровным, и хотя я старался сохранить невозмутимость, но в нём отчетливо лязгнула сталь.
– Марко. – я хищно улыбнулся. – Ке сюрпрэ́за вэде́рти*. [Как неожиданно тебя видеть].
– Ко́мэ си потэ́ва пе́рдэрэ у́но спектаколо кози́?* [Как можно было пропустить такой спектакль?]
Он чуть склонил голову в сторону Вики, и добавил:
– Сопрату́тто сэ ин па́лько чэ у́на синьори́на комэ тэ*. [Особенно если в ложе сидит такая синьорина]. – теперь его голос зазвучал мягко, почти певуче.
Марко всплеснул руками, словно вспомнив о своей ошибке, и воскликнул с итальянской театральностью:
– Фогив ми, май лейди. Ай компли́тли фого́т зэт ю донт спик итэ́лиан. [Прошу прощения, моя госпожа. Я совсем забыл, что вы не говорите по-итальянски].
Вика вежливо улыбнулась, как и подобает воспитанной девушке в таких случаях.
Но я видел больше.
Эти театральные манеры Марко и его неприкрытое восхищение смутили Вику. Но, чёрт подери, польстили тоже. А я, сосредоточенный всецело на ней, отмечал малейшие изменения её мимики и настроения. Поэтому сразу заметил лёгкую растерянность и взгляд, который задержался на Марко на пару секунд дольше, чем мне бы хотелось, и милую улыбку. И эта её реакция отозвалась во мне чем-то тёмным, тягучим, от чего напряглась челюсть, а пальцы сжали Викину ладонь.
Я знал, что мое появление на публике привлечет внимание других родов. Те, кто находится поблизости, захотят встретиться лично и, так сказать, обновить знакомство. А так как Вика будет рядом, то и на нее будут смотреть с удвоенным вниманием. Очередных спутниц ни один наследник в свет в фамильных украшениях не выводят.
Пришлось напомнить себе, что моё вмешательство станет предметом постоянных обсуждений среди европейских семей и будет воспринято как показатель неуважения и недоверия в нашей паре. Мне лично было глубоко положить на то, что они там подумают. Но по отношению к Вике это было бы некрасиво. Ей предстоит всю жизнь крутиться в этом мире, и она пока не до конца понимает его правила. Усложнять ей жизнь с самого начала – нужно быть конченным идиотом.
Я должен дать ей возможность самой ответить и поставить его на место.
… если она посчитает нужным. – добавил едкий внутренний голос.
– Виктория, эла́у ми ту икспре́с май адмираэйшн. Ю ар абсолю́тли энча́нтин тудэй. Ай маст эдми́т, ай энви йор компэ́нйен.
Вика бросила быстрый взгляд на меня, а потом посмотрела на «гостя» и довльно приветливо улыбнулась.
Неужели она не понимает, что этим только поощряет его?
Заметив её улыбку, Марко просиял и продолжил разливаться соловьём:
– Зис рэд дрэс суьютс ю экскви́зитли энд дроу атте́ншн ту эврисинг вэт из импо́сибл нот ту но́утис… энд ди́фиклт ту фоге́т. [Виктория, позвольте мне выразить своё восхищение. Вы сегодня обворожительны! Должен признаться, я завидую вашему спутнику. Это красное платье вам невероятно идет и привлекает внимание к тому, что невозможно не заметить… и трудно забыть.]
Что я там сказал про то, чтобы промолчать и дать Вике ответить?