Вика встретила очередного принца лёгкой улыбкой. Стефано было сделал шаг мне на встречу, думаю собирался руку протянуть, но я этот его «порыв» не поддержал. Остался стоять и смотреть на него с немного насмешливой улыбкой. Не получалось при виде этого смазливого хлыща сохранять серьёзность.
Даже Марко и тот был как-то более мужиком, что ли.
Стефано мою отстранённость заметил, но вида не подал, продолжая улыбаться. Вот что значит всю жизнь вращаться в высшем обществе. А ни как я. Из под палки и то лет до шестнадцати, когда посещал вместе с отцом различные мероприятия как наследник рода.
Стефано театрально склонил голову, не сводя взгляда с Виктории.
– Спэ́ро ди нон дистурба́рэ. [Надеюсь, не отвлекаю]. – его голос звучал так, будто он уже трижды просил прощения у всего мира просто за то, что слишком хорош. – Ма э́ра импосси́биле пасса́рэ сэ́нца салюта́рэ у́на ко́ппья кози сплэ́ндида. [Но невозможно было пройти мимо, не поприветствовав столь блистательную пару].
Говорил о вроде бы о нас, как о паре, но смотрел при этом только на Викторию.
При появлении Стефано Марко Савойя заметно притух и сбавил обороты. Теперь говорил в основном Колонна. Он быстро выяснил, что Виктория (ах, как жаль!) не говорит по-итальянски (кому он вообще нужен, кроме горстки людей?) Стефано с лёгким сожалением перешёл на английский… и вскоре с удивлением узнал, что Виктория свободно говорит не только по-английски, но и по-испански, и по-французски. Они перебросились парой фраз на каждом из этих языков, и по сияющей физиономии Колонна было видно – он явно впечатлён.
От велеречивых излияний обоих «принцев» у меня уже сводило зубы. Виктория улыбалась, шутила иронично и в то же время изящно, что как мне кажется привлекало их даже сильнее, чем её эффектная внешность.
В обществе двух потомственных аристократов она вела себя непринужденно словно родилась и всю жизнь жила среди них, а не она была недавно в борделе, встречаясь там с местным паханом ради очередного расследования. У неё не было ни тени смущения, ни попытки казаться лучше – только естественная грация, уверенность и остроумие.
Я знал, что она может быть такой. Лёгкой. Блестящей. Безупречной. Но почему-то это не успокаивало, а только больше заводило. Я чувствовал, как по мне ползёт злое, колючее чувство. То самое, которое за пять лет я успел немного подзабыть. То, в котором слишком много ревности и слишком мало рациональности. И единственное, что меня удерживало то того, чтобы не послать обоих в пешее эротическое – это её ладонь, которая покоилась на моем предплечье все это время.
И тут прозвучал первый звонок к началу спектакля.
Я медленно выдохнул, загоняя глухую ревность обратно в её клетку.
Стефано и Марко иносказательно намекали, что, мол, они не против остаться в нашей ложе, чтобы «подсказывать прелестной Виктории» интересные детали в постановке. Но я не менее вежливо дал им понять, что это они тут сильно лишние.
Следуя логике, при таком раздутом чувстве собственного достоинства размером как минимум с Альпы, после такого оба аристократа должны были «оскорбиться в лучших ычувствах» и свалить нах**. Но НЕТ. Пообещали вернуться на следующем антракте.
«Сам виноват. Я же хотел, чтобы на нас обратили внимание и все узнали, что Виктория моя избранница. Хотел, чтобы она вошла в общество и произвела впечатление. Теперь получите-распишитесь, вашу мать». – мысленно скрипя зубами, думал я.
В течение второй части спектакля я молчал, опасаясь, что если начну говорить, то прорвется что-то лишнее. Ведь ревнивое раздражение ни куда ни делось, оно жгло внутри.
Вика тоже молчала, но в отличие от меня потому что искренне наслаждалась постановкой.
На втором антракте мы с Викой в сопровождении Марко и Стефано отправились в буфет. Итальянцы явились в нашу ложу с разницей в минуту и делали вид, что друг друга почти не знают. Давнее соперничество на лицо. И Вика, уверен, лишь очередной повод.
По пути к буфету на нас не оглянулся только ленивый. Многие подчеркнуто кивали, узнавая наследников династии Савойя и Колонна. Особо пристальные взгляды доставались Виктории и мне. Дамы окидывали её придирчивыми взглядами, скользя по безупречной модельной фигуре в поиске недостатков. Не находя их, кривили губы. Самые умные скрывали свою зависть, останавливаясь взглядом на баснословно дорогих фамильных драгоценностям нашего рода, которые были идеально подобраны к её образу. Одно взгляда на них большинству присутствующих было достаточно, чтобы понять, что я наследник одного из древнейших родов, а Вика – моя избранница. На очередных спутниц, девушек, подруг, тем более эскортниц такие вещи никогда не будут надеты, им даже в руках фамильные драгоценности подержать не дадут.