6-6
Вика
За кулисы мы направились представительной процессией.
Я под руку с внушительным как скала Яром и в сопровождении двоих обаятельных итальянских аристократов. Всё-таки внимание таких мужчин было бы приятно любой женщине. И я не исключение.
«Настоящие принцы без королевства» - как назвал их Яр, из-за чего я чуть не рассмеялась прямо во время спектакля. Вот был бы позор!
Пока мы шли по театру, спускались по лестницам нас разглядывали словно каких-то звезд. Те люди, кто как и мы были в ложах делали это малозаметно. А вот остальные зрители спектакля, направляющиеся на выход, смотрели более откровенно. Некоторые даже шептались и делали фото.
Думаю, что виной такого внимая были Марко и Стефано. Наверное, их узнавали. Два красивых итальянца в дорогих смокингах, которые привычным образом расточали направо и налево обаятельные улыбки.
Меня постороннее внимание напрягало. Но Яр был рядом, а с ним я чувствовала себя в полной безопасности.
Когда мы сошли, что называется, с «туристических маршрутов» и двинулись в сторону служебных помещений, атмосфера театра незримо изменилась.
Широкие и просторные фойе и лестницы «Ла Скала», поражающие своим великолепием, сменились на узкие коридоры. Они пахли приятно, особым театральным духом: лак по дереву, полироль для паркета, кулисная пыль и чем-то ещё особенным, музыкальным, словно сама сцена дышала здесь другими, тайными законами. Законами театра. Творчества. Искусства.
С каждым шагом как мы приближались в самое сердце старинного театра сердце у меня билось чаще. Боже, это же сам Ла Скалла! Театр, который видел великую Марию Каллас, Ференца Листа и Джузеппе Верди и даже Наполеона, сидевшего когда-то в королевской ложе. От мысли об этом захватывало дух!
Марко с лёгким жестом, преувеличенно галантным, распахнул передо мной невидимую дверь в этот закрытый мир. Рядом шел Яр, его присутствие ощущалось отчётливее всего остального: крепкая рука, на которую я слегка опиралась, внимательный взгляд, который скользил по пространству, периодически задерживаясь на мне. Этот взгляд я чувствовала кожей, мне не нужно было видеть, чтобы знать, чтобы Яр смотрит на меня.
Прямо за нами шёл Стефано Колонна, который к моему удивлению тоже пожелал составить нам компанию. Я точно не знала кто он такой. Но итальянец был из тех, по кому сразу видно – аристократ в энном поколению и с большими деньгами. Вроде бы и одежда у него была без показной роскоши, но безупречность кроя и ткани и личная уверенность в каждом движении говорили сами за себя.
Сейчас Стефано шёл молча, весь такой благородно-сдержанный. Не думала, что у такого уверенного в собственной неотразимости мужчины найдется время для подобных «мелочей», как закулисная экскурсия.
И что-то подсказывало мне, что дело вовсе не в моей неземной красоте. А в Яре. Просто мой хмурый мужчина оказался для надменного аристократа куда весомее уязвлённой гордости от того, что он оказался на вторых ролях.
И это невольно заставило меня насторожиться и размышлять о том, что может быть нужно Стефано Колонна от Яра.
Кажется только теперь, идя по коридорам Ла Скала в сопровождении двух «принцев», охраняемая своим языческим воином, словно в какой-то странной сказке, я поняла насколько крутой поворот сделала моя жизнь.
Сложно представить, что всего пять дней назад я встречалась в борделе с криминальным авторитетом, который обещал мне передать информацию по моему расследованию!
Нет слов и приличных эпитетов! Сплошная Ма-а-ам-мма миа!
Я волновалась, но это было приятное волнение. Так было со мной всегда, когда я попадала туда, где рождается музыка.
– You have such a refined sensitivity to art, Victoria. I’m truly impressed! [Вы так тонко чувствуете искусство, Виктория. Я поражен!] – заметил Марко, освещая пространство улыбкой.
Волнение волнением, но пришлось параллельно поддерживать непринужденный разговор с Марко. Яр и Стефано молчали «как рыбы в пирожке», как сказала бы моя бабушка.
С Яром – мне всё понятно. А вот Стефано вёл себя странно. Определенно в его манере угадывалось соперничество – прежде всего по отношению к Яру. К Марко в меньшей степени. С ним Стефано вел себя типично для мужчины, не видящего в оппоненте равного, но всё же считающего нужным продемонстрировать, «кто здесь главный».