Почему-то именно сейчас мне казалось, что мои каблуки звучали слишком отчётливо словно ставя точку в каждом шаге. Нервы, наверное.
Новый президентский люкс оказался не менее шикарным, чем в Милане, отличаясь от него большей сдержанностью интерьера и более темными тонами в отделке.
– Хочешь обедать?
– Нет, спасибо! Я пока не голодна. В самолёте перекусила. Милава уж слишком аппетитно расписывала мне уху из свежей стерляди. Я не смогла устоять.
Я улыбнулся, и его взгляд потеплел.
– Да, уха была нажористая. Впрочем я от салата не откажусь.
Пока Яр устраивал себе короткий перекус, а горничные развешивали наш существенно увеличившийся гардероб, я листала новости в телефоне, выпросив его у Яра с третьей попытки.
Когда дверь за горничными закрылась, и мы остались вдвоём, Яр, сделав последний глоток кофе, поставил чашку и спокойно произнёс:
– Вика, мне нужно будет тебя ненадолго оставить?
– Ненадолго – это настолько? – с прищуром посмотрела ему в глаза.
– Завезу Яакова Гершевича в банк, – Яр быстро скользнув взглядом по дорогим, швейцарским часам, - он как раз должен скоро закончить обедать. – И встречусь там с нашим персональным менеджером.
– Нашим? – переспросила, скептически подняв брови.
– Нашего рода, – сухо уточнил Яр, чуть сузив глаза.
– Я могу пока прогуляться? – спросила с напускной лёгкостью и мило улыбнулась, хлопнув ресницами.
– Однозначно нет, – резковато ответил Яр. И его «спокойствие» сдуло с него мгновенно – будто огонь лизнул сухую траву.
Похоже не сработало…
– Но я же буду не одна? – попробовала ещё один «подход к снаряду».
Пока идти на конфронтацию… рано.
– Подожди до моего возвращения. – качнул головой Яр, но заметив недовольство на моем лице, которое я совершенно не собиралась скрывать, примирительно поднял ладони и добавил: – Вернусь и мы сходим куда хочешь.
А вот теперь в самый раз!
– То есть я..., – я плеснула в голос экспрессии и обвела рукой вокруг, – здесь узница!
Он скрестил руки на груди – классический жест, означавший, что спорить бессмысленно.
– Узница? – в голосе прозвучала усмешка. – Вика, у тебя президентский люкс, персональная охрана, ужин из «Савоя» и вид на Тауэр. Если это плен, то, пожалуй, я сам попрошу о таком.
– Очень смешно! – воскликнула я, всплеснув руками. – Только, знаешь ли, свободы в этом «плену» не прибавилось.
– Свобода – понятие растяжимое, – невозмутимо заметил Яр, и в его глазах сверкнула какая-то яркая эмоция. – Мне нужно быть уверенным, что ты в безопасности.
Я выдохнула, чтобы не сказать что-нибудь едкое. Слишком хорошо знала – бесполезно спорить, когда он вот такой.
В этом случае просто нужно действовать умнее…
Яр подошёл ближе, чуть наклонился ко мне и тихо добавил:
– Вика… не злись. Я просто не хочу снова рисковать тобой.
Я почувствовала, как злость и ирония на миг оседают где-то в груди, уступая место знакомому теплу – тому самому, которое я пыталась не показывать.
– Тогда не задерживайся, – тихо сказала я, отводя взгляд.
– Быстро не обещаю, но вернусь, – ответил он и, задержав на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, развернулся и направился к двери.
Когда за ним закрылась дверь, я подобралась – настала пора действовать!
– Эмили, я спешу к тебе! Только дождись!
7-2
Вика
С Эмили мы познакомились на неделе моды в Париже восемь лет назад, куда нас обеих пригласили поработать в качестве моделей. Только я прилетела из России с ещё пятнадцатью девушками по приглашению своего агентства – целый десант славянских моделей. Впрочем, таких «десантов» было несколько, от разных агентств. И не удивительно – девчонок у нас красивых много, а платить нам нужно меньше, чем европейкам, которых пойди ещё симпатичных поищи.