Потом, уже на показах, мы все друг с друг перезнакомились. Дружба в модельной среде, где конкуренция за внимание фотографов и модельных агентов порой перерастает в войну миров, случается не чаще, чем солнечное затмение. Поэтому это почти чудо, что с парой самых адекватных девчонок мне удалось не потеряться. А с Эмили мы не просто поддерживали связь, а за эти восемь лет мы сдружились.
Та поездка стала для меня одновременно и прыжком в новую, взрослую жизнь и захватывающим испытанием. Раньше я тоже бывала заграницей с выступлениями, но рядом всегда был кто-то из родителей. А тут я оказалась совершенно одна – растерянная, но безумно счастливая, что всё это происходит со мной.
Помню, как обрадовалась, когда мне позвонили из моего модельного агентства с таким вау-предложением! И только закончился звонок, мне неожиданно пришла в голову гениальная идея. Я тут же позвонила редактору журнала «Гламур», где я проходила летнюю практику. Она пришла в полный восторг, когда выслушала моё предложение: рассказать о закулисье недели моды в Париже, и пообещала выделить под это целую статью.
Редактор попросила меня записать всё: от расселения в отеле до того, что едят модели в течение недели моды, сколько спят, сколько работают, как отдыхают... Мне тогда показалось, что это такие мелочи – кто будет этим интересоваться? Я-то представляла себе совсем другое содержание: интервью у кутюрье или их креативных помощников или новости с показов. Но перечить я не посмела. Кем я была тогда – студентка второго курса, а она – редактор известного международного журнала о моде «Гламур».
Это стало для меня первым уроком в журналистском деле. Читательницам интереснее не высокие материи, а человеческие истории, эмоции и живые моменты, стоящие за глянцем.
Мы с ходу придумали название «Русская модель в Париже», под которым статья и вышла. И это была просто бомба. Декабрьский, новогодний выпуск имел огромный успех. Его потом даже заказывали два или три раза в доппечать!
Конечно, тогда я даже не подозревала, что так получится – просто была окрылена новыми перспективами. Никому кроме Нины и своей мамы я не рассказывала ни о приглашении поработать моделью на неделе моды в Париже, ни о статье в журнале.
Тогда я училась на втором курсе университета, а моя летняя практика в «Гламур» и так вызвала зависть у многих моих однокурсниц. Некоторые девушки, с которыми после первого курса мы были в хороших отношениях, стали распускать про меня грязные сплетни. А Яр только добавил огня к этой зависти. Он ухаживал за мной с невиданным размахом. Приезжал на своем спортивном БМВ к университету, встречал меня после пар, часто с огромными букетами роз. На глазах у всего вуза вручал букеты, открывал дверь машины, и был таким брутально-галантным, что остальные мужчины заметно проигрывали.
Яр тогда был в командировке по работе, о которой мне почти ничего не рассказывал. Мы только-только начали жить вместе. А я была по уши влюблена и ловила каждое его слово, каждый взгляд, каждую короткую смску. И не настаивала на откровенности, не задавала вопросы, если чувствовала, что он не готов на них отвечать. Думала, что, когда будет готов – расскажет. Наивная.
Я задумалась, сделала глоток чая, вспоминая всю эту историю….
Наверняка, ведь он был на каком-то задании. Но это я сейчас понимаю. Вернулся тогда он очень напряженный, словно был на пределе. Ночью вошёл в свою квартиру, где мы недавно стали вместе жить. Яр первым делом принял душ, а потом прокрался в спальню и буквально набросился на меня, в начале сильно меня напугав, буквально до крика. Зато потом… Это было чистейшее безумие, что даже через столько лет, когда я вспоминаю ту ночь, то внизу живота сладко тянет и по телу прокатывается дрожь.
До того момента как на радостях не поделилась новостью с Яром.
Утром за завтраком, сияя как звезда по имени Солнце, я сказала Яру, что лечу в Париж и буду принимать участие в нескольких модных показах. И что же любимый мужчина? Порадовался за меня? Приободрил «у тебя всё получится» и «я в тебя верю»? Ничего подобного! Яр был жутко недоволен, сказал, что он – против. Дескать не дело это молоденькой восемнадцатилетней девушке одной ехать чуть ли не в гнездо разврата!
И мне тогда бы уже задуматься, кем он меня считает? Красивой куклой, которую нужно беречь от мира и прятать под стекло? Но я была настолько безоглядно влюблена и покорена им, что на критическое мышление в отношении Яра была абсолютно не способна.