Я прижалось ухом к двери, прислушалась. Тишина. Осторожно нажала на ручку и шагнула на лестничную площадку. Постояльцам сюда хода нет. Без карты-пропуска никуда войти нельзя – ни в кладовку, ни на этаж, где, уверена, по-прежнему дежурят мои ничего неподозревающие телохранители.
Я почти бегом летела вниз, насторожённая и готовая к встрече с персоналом в любую секунду. Лишь у нижнего пролёта попались две горничные, оживлённо болтавшие и шедшие наверх. Они бросили на меня быстрый взгляд, но ничего не спросили.
Я вышла через заднюю дверь, которой пользовались только обслуживающий персонал, и осмотрелась. Парадный выход из гостиницы Four Seasons был на сквер Тринити, а я сейчас, видимо, на одной из соседних улиц. Сориентировавшись, быстрым шагом направилась в сторону подземки.
– Добрый день, Лондон! Вперёд к ответам на вопросы, а ещё на встречу подруге и кофе… если повезёт.
Пятнадцать минут – и я у входа в знакомое кафе, куда мы с Эмили и её подругой когда-то забежали спасаться от ливня. Редкость для Лондона, обычно все ограничивается небольшим коротким дождем. Но тут нас даже зонтики на спасали. Под упругими струями дождя они оказались абсолютно бесполезны.
Эмили сидела в глубине небольшого зала за столиком и внимательно следила за входом. Как только я вошла, она вскочила с места. Я подошла к ней, улыбаясь. Мы крепко обнялись.
– Ты в порядке? – Эмили быстро оглядела меня с ног до головы и по её глазам я поняла: она волновалась всерьёз.
Я наконец позволила себе вдохнуть запах кофе, свежей выпечки и вкусного миндального печенья, которое всегда тут подавали. Это кафе почти не изменилось за последние пару лет. Те же квадратные деревянные столы, стены из старого кирпича, и музыка, едва слышная – что‑то джазовое, ненавязчивое.
– Всё хорошо. – я мягко коснулась её локтя, огляделась и опустила голос.
Эмили с сомнением посмотрела на меня, но спорить не стала. В её взгляде читалось слишком много – тревога, понимание и безмолвная поддержка. Все эти годы мы переписывались, поздравляли друг друга с праздниками, созванивались по видеосвязи. Несмотря на расстояние и редкие встречи, мы понимали друг друга без слов, словно виделись вчера.
Если Нина – самый близкий и абсолютно родной мой человек – была мне была как сестра. При этом мы с ней, как огонь и вода, совершенно разные. То с Эмили, напротив, мы чем-то похожи. У Нины характер – уравновешенный, удивительно-цельный, у нее не бывает «взбрыков» и мыслей «а кто я?», а «ради чего всё это?» А вот у меня и Эмили – эмоциональный и крайне противоречивый. Она разделяет многие мои интересы, взгляды и даже черты характера.
Нина с детства интересовалась точными науками, искала во всем порядок и закономерности. А я, наоборот, люблю музыку и литературу. Эмили обожает живопись и фотографировать. И мы обе склонны к спонтанным творческим порывам. Возможно поэтому Эмили стала мне именно другом.
Мы быстро заказали по чашке кофе и сели за столик.
Эмили, как и я, выбрала своей профессией журналистику и тоже стала заниматься расследованиями. Поэтому она как никто понимала, что за каждым громким материалом стоят не только факты и бесконечные часы, проведённые за сбором доказательств, но и риск потерять всё – от репутации до собственной жизни.
Последний раз мы с Эмили виделись три года назад на конференции Томсон Рейтер в Лондоне, куда нас пригласили как журналистов-расследователей. К Эмили, конечно, было совсем другое отношение, более уважительное. В отличии от меня подруга свое имя не скрывала.
Не скажу, что меня это не задело. К успеху и вниманию я не ревновала, но мне было обидно, что я, журналист-расследователь, который провел много более громких дел и был в горячих точках вынуждена всячески скрываться, называться мужским именем и опасаться за свою жизнь. А коллеги журналисты в других странах в это время могут спокойно участвовать в конференциях. И не боятся за свою жизнь, жизнь своих близких.
Даже наоборот стараются привлечь к себе больше внимания, потому что мало кто рискнет навредить известному журналисту. Это сразу же станет известно и всё мгновенно попадёт в новости и поднимет волну скандала. Журналисты в этом вопросе всегда стояли друг за друга, как в боевом братстве. Иначе все эти политики, силовики и бизнесмены сожрут и не подавятся, чтобы продолжать воровать под прикрытием красивых лозунгов и топить тех, кто мешает.