Подхваченная порывами ветра с мелким холодным дождём, направилась ко входу в отель.
Конечно скрыть то, что я выходила из номера мне не удастся. Проникнуть обратно тем же путем, как я вышла, я не смогу. Я на это и не надеялась, и, когда перебиралась на соседний балкон, прекрасно понимала, что назад у меня только один путь – с видом вернувшейся с прогулки туристки ножками через парадный вход.
Конечно, скрыть факт моего мини-побега не получится – это я понимала ещё до того, как полезла на тот злосчастный карниз. Вернуться тем же маршрутом, по которому я выбралась, было нереально. Впрочем я на это и не рассчитывала. Когда перебиралась на соседний балкон, отлично осознавала: путь обратно у меня будет только один – пройти через парадный вход и лобби к лифтам с видом уверенной в себе туристки, которая всего лишь гуляла по Лондону.
Ну и что, что в одной водолазке зимой, и волосы мокрые, хотя зонтик есть? Право, какие мелочи! Мокрая, замёрзшая, зато живая – уже неплохо!
А теперь главное – пройти так, будто ты не просто не совершала отчаянный побег по карнизу на десятом этаже в стиле «Миссия невыполнима», а вообще весь день провела в SPA. Или где там полагается бывать спутницам богатых бизнесменов с собственными джетами и автомобилями представительского класса?
Плавная походка, нейтральное лицо – словно снова иду по подиуму под светом софитов, а вокруг на меня смотрят десятки заинтересованных глаз и фотографы щелкают фотоаппаратами. Главное, чтобы никаких признаков того, что адреналин всё ещё гуляет по венам.
Портье и сотрудники в строгих форменных костюмах проводили меня спокойным взглядами. И вот я в лифте.
Боже, пусть только Яр ещё не вернулся…
Приложила карту, лифт мягко поехал вверх, отчитывая на табло цифры.
И вот тогда я начала нервничать.
Двери лифта открылись с мягким дзынь и на меня уставились две пары темно-карих глаз. На лице моих телохранителей отобразилась вся гамма чувств от удивления и непонимании до гнева и тревоги.
– Где была вы? Как вы выходить от номер?
И только я раскрыла рот, чтобы выдать что-нибудь непринуждённое, как за спиной раздалось короткое «дзынь» – двери лифта распахнулись. Теперь этот звук не казался мне мягким, а прозвучал так, будто его позаимствовали у хорошего триллера.
На миг всё словно замерло. По рукам побежали мурашки, крупные, ледяные, и возникшую тишину разрезал низкий, вибрирующий голос, от которого внутри всё инстинктивно сжалось.
– Виктория!
Медленно, точно хищник, он шагнул из открывшегося лифта и подошёл ко мне. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но глаза... глаза смотрели так, будто уже знали всю правду.
Я сглотнула и заставила себя улыбнуться.
– А вот и ты… Яр, я как раз…
– Виктория. Скажи мне только одно… ты решила, что у тебя девять жизней? Что у тебя вообще в голове, кроме адреналина и упрямства? – прорычал Яр, цапнул меня за руку и потащил ко входу в наш номер, будто на прицепе.
Он что всерьёз полагает, что я сейчас брошусь от него бежать?
Яр быстро приложил карту к считывателю, распахнул дверь и, не выпуская мой локоть из своей стальной хватки, обернулся к телохранителям и холодно бросил:
– Э кон вой дуэ фаро и конти допо. [А с вами обоими я поговорю позже].
Итальянский я не знала, но его тон был настолько выразительным, что у меня не возникло ни капли сомнений, что это была угроза.
7-5
Вика
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – прорычал Яр, как только дверь в номер захлопнулась у него за спиной.
Я молча прошла в номер, скинула кроссовки в стороне и упала на диван, чувствуя, как в теле начинает нарастать озноб. Пока носилась туда-сюда и мокла под дождём, успела основательно замёрзнуть. Сейчас бы в горячий душ, и чтобы горячий, почти кипяток. А потом – чай. Большую чашку, с лимоном. И желательно тишину, чтобы переварить всё, что произошло. А потом открыть ноутбук и попытаться понять, что теперь со всем этим делать. понять, как теперь это всё разгребать.