– Как ты вышла из номера? – спросил Яр, а я выдохнула, радуясь передышке. Потому что сказать ему правду, где была и зачем рисковала всё никак не могла решиться, а врать не хотела.
Я потянула его за рукав пиджака, настойчиво усаживая рядом, и начала рассказывать –медленно, тщательно подбирая слова – как выбралась из номера. Яр слушал молча, не сводя с меня взгляда. Одной рукой он притянул меня к себе, другой по-хозяйски наглаживал мое колено. Лицо оставалось непроницаемым, но глубокое, чётко контролируемое дыхание выдавало каких усилий ему это стоило.
А я отвлекала как могла.
Шутила, кокетничала, изображая, будто это всего лишь забавное приключение.
Не скрою, хотелось немного похвастаться. Когда твой мужчина весь из себя «крутой суперагент», хочется хоть чуть-чуть соответствовать. А заодно увидеть его реакцию, поймать в глазах это короткое, хищное: «Чёрт… Какая женщина! Она правда моя».
– Подожди, я не понял, а как всё-таки ты оказалась в служебном помещении?
Н-да, в рассказе я аккуратно обошла эту тему. Нет, я особо не надеялась, что Яр не заметит. Иллюзий на этот счёт у меня не было. Слишком хорошо я его знала и понимала, что он просто даёт мне время признаться во всем самой. И вопрос этот он задал как бы между прочим. А на самом деле в режиме «давай, Вика, расскажи сама, пока я ещё добрый».
– Ммм, я… – мои глаза предательски скользнули в сторону балконной двери. Горячая ладонь Яра на моем колене ощутимо сжалась.
Немигающий взгляд пригвоздил к месту. Пришлось рассказывать.
Вот только вместо ожидаемого восхищения моей безудержной храбростью начинающего, но очень перспективного канатоходца, Яр вскочил с места и бросился на балкон. Через пару секунд оттуда донёсся такой забористый трёхэтажный мат, что я даже покраснела.
Кажется, только что Яр внёс весомый вклад в культурный обмен – теперь половина Лондона знает, как ярко звучит ругань на великом и могучем.
Высказавшись, Яр влетел обратно в комнату. Пар из ушей, глаза сверкают – и я уже всерьёз задумалась, не пора ли прятаться за диваном.
– Вика, ты серьёзно? По карнизу. На десятом этаже! Ты понимаешь, что могла погибнуть?! – орал Яр знатно. Только глухой не услышит. Если до этого сдерживался, то сейчас вся его выдержка полетела к чёрту.
Он давил взглядом, голосом, самим своим присутствием – но мне вопреки логике было... хорошо. Краем уха слушая, как Яр меня отчитывает и ругает, я размышляла над другим вопросом: почему?
И я призналась себе: просто сейчас я видела слишком ясно: насколько сильно он за меня волнуется, как по-настоящему переживает. И от этого внутри становилось тепло – даже сквозь его жёсткость и раздражение.
– Видимо старалась киллеру работу облегчить. – вызверился он, но уже на октаву тише.
Нет, ну волнуется – понятно. Но всему же есть мера. Зачем же так громко!
– Что у тебя вообще в голове, кроме козьего упрямства и адреналина?!
– Ты чтоооо… меня сейчас козой назвал? – возмутилась я, не наигранно, а совершенно искренне.
– Ты только про козу услышала? – зло рассмеялся Яр. – Ты хоть на секунду включила голову?! Ты вообще понимаешь, что могла погибнуть?!, – рыкнул он, на эмоциях стукнув кулачищем по консоли, от чего часы, стоящие на ней, со скрежетом сдвинулись.
– Яр, там недалеко было идти, карниз широкий…
– Широкий, говоришь… – повторил Яр медленно, глаза его на миг сузились, когда я машинально кивнула, всем своим видом выражая согласие.
– Широкий, как тротуар б**** на Арбате. – рыкнул он, сверля меня тяжелым взглядом, словно пытался решить: придушить сейчас или ещё немного со мной помучиться.
– Яр, давай не будем… Уже всё закончилось. Всё хорошо.
Он смотрел на меня ещё с минуту – прожигал глазами, будто раздумывая, что со мной делать. Я даже ему посочувствовала. Видно же как переживает бедненький. Но не настолько, чтобы поддаться чувствам и тут же всё ему рассказать. Или позвать и поцеловать – в надежде его обезвредить или хотя бы сбить градус ярости.
С Яром такие фокусы не прокатят. Любое подобное проявление эмоций Яр воспримет как слабость противника и вцепится в меня мертвой хваткой. И пока не получит ответы на все вопросы – не успокоится. А потом непременно отодвинет меня от собственного расследования. И всё бы ничего – вот только могут пострадать невиновные – лес рубят – щепки летят.