Ну а ты что хотел?
Я мысленно усмехнулся, провожая глазами колонну Нельсона, мы как раз проезжали мимо Трафальгарской площади.
Пока летели в Лондон я снова на этот раз без спешки, внимательно прочел Викино досье. Служба безопасности рода предоставила подробную информацию о том, как Вика провела эти пять лет с нашего расставания. Расследования, которые она провела. Опасные для жизни места, которые посетила. Горячие точки, бандиты, террористы маячили у неё на горизонте. Мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы не выдать ту бурю, что поднялась внутри: гнев, страх, вина, сожаление – всё сплелось в один тугой комок. Ведь часть моей вины во всем этом есть. Да, выбор был её, Вика – взрослый человек. Но я не могу не думать, что именно я подтолкнул её к этому пути. К риску, к одиночеству, к жизни на грани.
Но что было – то было. Прошлое не исправить. Остаётся одно – думать о будущем. И сделать всё, чтобы она была в нём – живая, невредимая, рядом. И вот с этим наметились трудности.
Тот кому надо, наверняка уже знает кто я и какой род стоит за моей спиной, а значит и за Викой. Но несмотря на то его это не остановило и он решил идти «до конца».
Получается наши с отцом ожидания не оправдались?
Гадать я не любил. Предпочитал факты бесчисленным предположениям. И предстоящий допрос должен эти факты дать.
В здание банка я вошел со служебного входа. Дверь для меня придерживал один из охранников. Вежливо поздоровался и проводил к лестнице в подвал, по пути мы прошли несколько считываний, по карте, голосу и последний по сетчатке.
Мы обменялись крепкими рукопожатиями с Яаковом.
– Белояр Бориславович, всё готово. Объект в изолированной камере. Сопротивлялся яростно. Нашим ребятам пришлось его крепко приложить.
– В сознании?
– Пришёл в себя в дороге. Сейчас в комнате наблюдения. Ждёт.
Я кивнул и шагнул в коридор с запахом бетонной пыли и металла. Тут было душно несмотря на шуршащую систему кондиционирования. Которая видимо не справлялась. Что меня не удивило. Небольшие помещения были забиты бойцами рода, которые вытягивались в струнку когда я проходил мимо.
Подвал этого здания хранил не золото – он хранил информацию, власть. И иногда – тех кто рискнул пойти против интересом нашего рода. Людей. Пока они были нужны.
Камера находилась в глубине, за двумя дверьми с биометрической защитой. Когда последняя из них со щелчком открылась, я увидел объект – крепко сбитый мужик лет пятидесяти, среднего роста, поджарый, с пустым взглядом. Руки в наручниках, лицо со следами борьбы. Разбитая губа, синяк под глазом. Но смотрел на дверь с холодной, очень живой злобой. Такой взгляд был мне знаком.
Я встал перед ним. Молчал. Минуту. Две. Пауза всегда лучше любых слов в начале – если человек не сломлен, будет цепляться за молчание, как за шанс на передышку. Если сломлен – начнет первый, попытается договориться. Этот держался. Но глаза… глаза играли.
Я мог начать задавать вопросы. Он ждал именно этого. Но я начал совсем с другого. Открыл тонкую папку и начал читать, перейдя на его родной английский.
– Your name is Michael Hughes. Born in Belfast. [Тебя зовут Майкл Хьюз. Родился в Белфасте.]
Он усмехнулся – уголком губ, с вызовом смотря мне в глаза. Я спокойно продолжал зачитывать его досье.
Но я видел не раз, что все эти наёмники смелые ровно до того момента, как попадаются. Дальше смелость заканчивается. Ломаются как правило намного легче военных или тех, кто считает себя борцами за свободу. Потому киллеры рискуют жизнью не ради убеждений, не за то, во что истово верят, не для защиты близких, а ради денег.
– Discharged from the army due to health reasons. You went through Africa, then the Middle East. Ten years as a mercenary. [Из армии уволен по состоянию здоровья. Прошел Африку, потом Ближний Восток. Десять лет в наёмниках.]
Пока он молчал, я думал о Вике. О том, что если я не вытащу из него максимум – её жизнь снова окажется под ударом. А этого я не позволю.
– Worked for whoever paid. Quite an impressive service record you’ve got. [Работал на тех, кто платил. А у тебя богатый послужной список.]