Моё тело прижато к стене. Горячее дыхание Королёва обжигает шею и заставляет давиться кислородом, будто его скоро не станет. В грудной клетке царствует ад. Я прижимаю ладони к шероховатой поверхности, мечтая пройти сквозь нее. Не получается.
— Тебе же понравилось, Арин, так может и не стоит больше сопротивляться?
И голос у дьявола под стать ему самому – пробирает до мурашек, которые табунами носятся по моей нежной коже. Отворачиваюсь, когда он наклоняется. Губы пульсируют, хотя Влад к ним не прикасается, но воспоминания лезут накрывают покрывалом. Не выбраться.
Какой у него напор. Как нагло Королёв врывается в личное пространство. Как обрабатывает рану. Какой красивый медведь украшает мою комнату. Все мелькает перед глазами, пока он оставляет горячий поцелуй на шее, стискивая талию. И зачем я ему открыла?
Влад задирает пижамную ткань. Топ просвечивает, как и шортики. Ему ничего не стоит снять их или порвать. Он может. Я знаю.
Дышу через раз и прикрываю глаза, когда грубые пальцы касаются груди. Тело поддается ему, словно умелому мастеру. В последнем я не сомневаюсь, но мозг отчаянно сопротивляется, хоть и не находит вариантов избежать близости. Мне никто не поможет, если сама не справлюсь, а я не справляюсь!
— Какая ты красивая, Волкова, — шепчет на ухо, запуская вторую руку под шорты. — Моя будешь, Арин…
Крепко зажмуриваюсь, стоит подушечкам наглых пальцев пробраться к моей плоти. Сжимаю бедра, который Королёв тут же разводит коленом. Шумно втягиваю воздух через нос и не решаюсь открыть глаза. Горит все тело, особенно щеки. От стыда.
Не так давно я мечтала оказаться в объятиях Пети, а тут… позволяю другу брата развращать меня без сопротивления.
— О-о-о… — вырывается что-то похожее на стон, когда Влад раздвигает складки и начинает массировать клитор.
Пытаюсь убрать его руку, но бесполезно. Разве Влада остановишь? Он, как скала, прижимает меня к стене и не дает опомниться. Губы скользят по шее вверх ближе к моим. Припечатываются, огненной вспышкой воскрешая то, что было днем. Но сейчас ощущения в разы острее, а напор жестче, и я ведь должна испугаться?
Но реакции нет. Лишь рвущееся к нему тело.
Сама не замечаю, как начинаю подмахивать бедрами, насколько это возможно. Мне так нравится… так нравится…
Низ живота тянет. Приятные ощущения усиливаются поцелуем, который не прекращается, и я резко распахиваю глаза, выкрикивая:
— Влад!
Первые секунды ничего не вижу, а потом меня ослепляет ярким утренним солнцем, которое нагло вторгается в комнату. Забыла закрыть портьеры перед сном.
Сердце гулко стучит, пока я пытаюсь понять, где нахожусь.
Это ведь моя комната? Точно моя комната. И никакого Королёва тут нет.
Сажусь и сбрасываю с себя одеяло, рассматривая пижамные штаны.
Коротких у меня никогда и не было, тем более таких, чтобы все прелести открыты.
Шумно выдохнув, падаю обратно на подушки. Между ног сводит, словно происходящее во сне происходило наяву. Щеки тут же вспыхивают. Дотрагиваюсь до пульсирующих губ пальцами. Не было у меня поцелуев с Владом! Лишь его наглый поступок, который я хочу забыть!
Вот только у изголовья кровати милый мишка с заплатками, а на тумбочке пакет со сладостями, которые я так и не попробовала.
Прикусив губу, присаживаюсь и тяну его к себе. Бумага шелестит, и аромат шоколада разлетается по комнате.
М-м-м, прикрываю глаза, представляя, какая вкуснотища лежит внутри.
Но это ведь подкуп! За его ужасное поведение, после которого меня мучают кошмары!
Хоть к психологу теперь иди и жалуйся на травму от поцелуя!
Нет. Он не первый, кто меня целует. Петя уже украл свое. И я ему позволила нежно ласкать губы своими!
А Королёв… Он просто… Просто…
Ставлю пакет обратно на тумбочку и скашиваю взгляд на телефон. У меня несколько пропущенных и сообщения.
Петя: Куда ты пропала, конфетка? Я думал, уже забыла обо мне…
Вчера в порыве чувств после поцелуя с Владом я написала Колещенко. Не рассказывала о произошедшем, конечно, но попросила прощения за грубость Королёва. И Петя понял! Потому что он культурный в отличие от некоторых!
Арина: Уснула. Доброе утро!
У меня оно очень бодрое, а не доброе, благодаря тому, кто пробрался в мой сон.
Лицо заливает краской стыда. Я словно изменила Колещенко, сама того не желая. Слишком яркие ощущения после сна, и я не могу прогнать их, а хотелось бы стереть кадры из памяти.
И как Петру в глаза смотреть? Как предательница?
Мы еще в статус официальных отношений не вошли, а я уже чувствую себя изменщицей.
Пока в голове проносится калейдоскоп моего падения, телефон в руке оживает.