Прочищаю горло и делаю глоток, осушая бутылку. С грохотом ставлю ее на стол, который разделает меня от девочки-мечты. Упираюсь в столешницу ладонями и прищуриваюсь.
— А может следовало, Волкова. Перестала бы быть такой напряженной. Рассказала бы, от кого прячешься.
— Я не прячусь. И я не напряжена, Влад.
Мое имя из ее уст звучит, как песня, хотя тон отнюдь не дружелюбный.
— Хочешь уйти?
Коротко кивает.
— Я отвезу.
— Ты выпил.
Вздергиваю бровь.
— На такси, Волкова.
— Я на такси и одна могу доехать.
— Сомневаюсь.
Возмущенно открывает рот. Пару секунд жду ее ответа, но…
— Что и требовалось доказать. Собирайся, — отталкиваюсь от стола.
— Я с Киром поеду.
— Сама ему об этом скажешь?
— А ты? — делает шаг вперед. — Гостей бросишь? У тебя вообще-то праздник.
— Ага, — усмехаюсь. — Помнится, ты мне так подарок и не вручила.
— Я…
Заметно теряется. Подарок мне Волчара отдал за двоих, но, судя по реакции Арины, она не в курсе. И опьяневший голосок в моей дурной голове нашептывает воспользоваться ситуацией. В свою пользу, естественно.
Обхожу стол и останавливаюсь в шаге от Волковой. Ее щеки розовеют. Губы приоткрываются. Настоящий клад среди дешевых подделок. Втягиваю аромат ванили и дурею.
— У меня нет подарка.
— Не проблема. Обойдемся малой кровью.
— Что?
— Поцелуй.
Пожалуй, самый ценный подарок. Пялюсь на ее губы, как маньяк. Облизывает их, запуская необратимые процессы. По телу разливается жар. Концентрация предельная. И она точно вырубает тумблеры, отвечающие за мозг и здравый смысл.
— Влад… — глаза превращаются в два чайных блюдца. — Ты же не серьезно?
Ответить я не успеваю. За окном раздается глухой удар, а за ним следует дичайший девичий визг.
— Какого…?
Преодолеваю расстояние до подоконника в пару шагов. Створка приоткрыта, но мне итак видно, что случилось.
Кто-то упал на тротуарную плитку. И явно не с высоты своего роста.
2. Абонент не абонент
Влад
— Я тебя, кажется, просил праздновать без последствий.
Каждое слово отца выдавлено через зубы. Чертовски зол, хотя по внешнему виду и не скажешь.
И да, я заверял его, что наша вечеринка пройдет в рамках приличия. Соврал. Приличий здесь и не намечалось, но и треша такого тоже, особенно с полетом моего друга из окна. До сих пор не отпускает картинка, как Кир лежит на тротуарной плитке, а Арина зовет его.
Блядь…
Как он мог оказаться на крыше, если был во дворе с пацанами и рассказывал про «боевые» подвиги?
Провожу рукой по волосам, взъерошивая их. Ответа для отца у меня нет. Провинился. Кто ж знал, что так произойдет?
— Что Кирилл на крыше делал?
— Явно не полетать залез.
— Шутить вздумал? — рыкает.
— Да откуда я знаю?! Я его последний раз видел со всеми, — наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени.
Все уже сказал сотрудникам полиции. Вечеринку разогнали. Всех разбросали и допрашивали по отдельности. Кирилл сейчас в больнице в тяжелом состоянии. У меня крышак срывает от того, что я сижу здесь и не могу ему помочь. И Арина… Твою мать! Я даже с ней связаться не могу из-за отца!
— Куда ты собрался? — рявкает, когда я подрываюсь на ноги.
Не могу вот так сидеть! Срочно необходимо увидеть Волкову и убедиться, что она не винит меня!
Праздник мой, как никак.
— К Арине.
— Сядь.
Стою. Упрямо. Сжимаю кулаки. Грудная клетка трещит от напряжения.
— Сядь, я сказал. Сейчас ты Арине не поможешь. Она в больнице, а тебе не мешало бы протрезветь, — последнее кидает с презрением.
Так получается каждый раз, когда я творю что-то не попадающее под каноны предка. Я разочаровываю, напоминаю ему маму и, что самое приятное для меня и ужасное для него, ни капли о совершенном не сожалею.
Опускаюсь обратно в кресло. Он прав. Нужно привести себя в порядок, а потом уже стартовать в больницу.
— Я должен узнавать от тебя такие новости, Влад, — отходит к окну и упирается руками в подоконник. — А не от своих коллег.
— Я был занят другим.
Теперь я с трудом разговариваю. Неужели он не понимает, что меньше всего я думал, кому, сука, позвонить?! Скорая, полиция. Все закружилось, как в долбаном колесе. Я проверял пульс Кира и никого к нему не подпускал, кроме сестры. Сейчас вообще туман в голове.