– Нет, – хором ответили они с отцом.
– Не мир! Он хочет развязать войну. А мальчишка станет тем камушком, который запустит эту лавину. – Дан вспомнил о с таким трудом извлеченном из дворца светлого повелителя устройстве. Если в цилиндре кровь сына темного, многое становится понятно!
Неясно другое – как Халлон узнал о том, что парень жив, ведь поисковые амулеты, по его словам, выкрали светлые? Значит, разбитый цилиндр испортил сам повелитель в порыве явно не отцовской радости!..
Надо предупредить Кира, пусть его люди, не из вулканцев, попробуют найти мальчишку. Не заслужил полукровка стать ритуальным барашком, которого женят на принцессе светлых, а потом прирежут, чтобы обвинить тех в заговоре! И хорошо бы поторопиться. Теперь у Халлона есть кровь сына, а это не примерный компас, сделанный на крови повелителя. Теперь ошибок не будет.
– Мам, что с поврежденным амулетом поиска?
– У меня не вышло, а Нара… – Мать развела руками. – Напоминать ей сейчас опасно для жизни! Пусть пару дней остынет, потом попробуем вместе!
Глава 27
Что такое не везет и как с ним бороться?!
Саша уныло смотрела на прислонившуюся к колонне у лестницы фигуру – Дан разглядывал залитое светом двух лун озеро.
Проветрилась, блин! И так голова пухнет от кучи непонятной информации, вычитанной из книг, и многочисленных попыток Ниэля пересказать ей магию крови своими словами, так еще и он! Стоит весь такой грустный!
Подавив желание сделать ноги, Саша заставила себя выйти на террасу.
Бегать от Дана все время глупо! О чем говорить, она не знала, но подойти нужно, хотя бы попробовать извиниться за скачки с кольцом!
Черт! Что ж ей кажется, что она на казнь идет? Почему так страшно-то! Вдруг она одна виновата в выкрутасах кольца?!
Стоп! Спокойно!
Подходим, вежливо мяукаем «прости!» и деру! Тоже мне спринтерша нашлась! Страус в юбке!
Саша с ужасом поняла, что очень-очень быстро дотопала до кареглазого «палача».
– Красиво? – Дан, не оборачиваясь, кивнул на озеро.
– Угу, – буркнула Саша, останавливаясь рядом.
Блин! Да она образец красноречия! Оратор-любитель!
– Прогуляемся? – Карие глаза Дана задорно блеснули, он подал ей руку.
– Угу. – Саша продолжала радовать саму себя «огромным» словарным запасом.
Прямо усеченный вариант Эллочки-людоедки! Осталось освоить такие важные слова, как «мрак» и «жуть»!
– В детстве я часто в полнолуние сбегал из дома, заходил в туман и слушал… – грустно улыбнувшись, сказал вулканец, когда они спустились по лестнице и пошли по белой полосе пляжа, где вдоль кромки воды клубилась сизая дымка.
Дан посмотрел на две луны на небе, голубую Исиль и алого Вулкана, до полнолуния не хватало кусочка.
– Хочешь послушать? – Вулканец снял мокасины, закатал штаны. – Сегодня не полнолуние, но голоса слышны, они как теплое эхо…
Вот зачем так смотреть? Будто понимает, что она чувствует себя последней идиоткой, готовой подстреленным зайцем броситься наутек или… ему на шею! Ох ты, ешкин кот, куда ее занесло-то!
– Хочу! – буркнула Саша, обогатив свой лексикон еще одним словом.
– Тогда разувайся. – Дан выразительно покосился на ее туфли.
– Ага!
Просто вершина красноречия!
Саша скинула туфли, задумалась. Чулки было жалко, но устраивать стриптиз перед вулканцем? Или попробовать изобразить блохастую обезьянку и стащить их прямо через платье? Она представила, как пощипывая юбку, медленно выуживает чулки… нет! Черт с ними, с чулками!
Ее размышления не остались не замеченными, Дан вопросительно приподнял бровь, покосился на ее ноги.
– На них дырки! Выбросить было жалко! – воодушевленно соврала Саша.
Ну почему он такой понимающий-то?! Спрятал улыбку, отвел взгляд, сильно заинтересовавшись серебрящейся за полосой тумана водой – не хочет ее смущать!
– Пойдем?
– Угу. – Саша решительно вложила пальцы в ладонь Дана.
Чувствуя себя трусихой-страусихой, вошла с ним в полосу тумана.
Но боялась она не сырой пелены вокруг, не теплой воды, щекочущей ноги, и не Дана, чьи пальцы нежно сжимали ее руку, а себя! Александру Александровну Деркачь, студентку уже второго курса меда, девятнадцати лет от роду! Трусливую девицу, которая попала в чужой мир, встретила там чудесного парня и теперь до дрожи в коленках боится признаться себе, что ей совершенно неважно, что он остроухий нелюдь, раб и оборотень!