Сковав обязательствами нашу семью, они буквально поглотили меня.
С раннего детства нам рассказывают легенды о древних и их потомках - деминатасах или буквально в переводе с первородного “божественных духах”. Все мы - маги, ведьмы, люди и двуликие - деминатасы, духи, хранящие искру древней силы. В одних она проявляется ярче, в других годами едва тлеет, а в третьих и вовсе дремлет до лучших времён.
Тех, в ком искра пылает активнее всего, в легендах стали называть демонами. Наверное, какой-то чудак в один из исторических моментов так сократил всех деминатасов или выделил самого деминатного из них. В общем-то, не столь важно, как это произошло, но с некоторого момента деминатасов стали именовать божественными духами демонской силы, подразумевая под демонами древних.
Искра древних в каждом из нас пылает по-разному. Отсюда и многообразие уровней магии, доступной деминатасам.
Но на огонь, как известно, можно влиять, и при должном обращении искра преобразится в устойчивое пламя. Сухое горит лучше сырого. Передай искру соломе, и она вспыхнет мгновенно. Сырую траву заставить гореть сложнее: вливаний силы много, а результата шишь, лишь знатная дымовушка.
Я все это к чему…
Сиола Римс с момента зарождения была “сырой травой”. Потенциал к горению есть, но возможности гореть нет.
И лишь при постоянном воздействии мощного огня извне, ее суть может гореть.
Подсыхать и гореть.
Но на месте высушенной травы ее нутро всегда будет стремиться создать свежую сочную поросль, которая задушит догорающее топливо. Поэтому в ее случае сторонний огонь для сохранения магических сил должен быть постоянным.
Вот она и донорская связь.
Что же касается базового принципа работы магии, то в наших землях его знает каждый малыш континента. Все мы состоим по большей части из воды. Более того, сама способность проводить магию построена на особенностях жидких сред. Магический заряд переносится посредством беспрепятственно передвигающихся в воде свободных ионов примесей. Все, как с электричеством. И чем беднее среда, тем ниже электро-и магопроводность.
Так уж вышло, что в организме Сиолы состав внутренних жидкостей оказался “бедным”: число солей, оснований и кислот не соответствовало достаточному уровню для хорошей магопроводности. Именно поэтому потребовалось наружное вмешательство.
Переживаемые нами эмоционально-чувственные процессы напрямую сказываются на качестве жидкостей внутри организма, на присутствие в них тех или иных веществ и их количества. Чем сильнее чувства, чем дольше сохраняется переживание внутри, тем концентрированнее состав жидкостей в теле. А значит, тем выше концентрация ионов в водной среде. Тем лучше электро-и магопроводность.
Думаю, теперь понятно, какую роль для меня определили наши с Сиолой отцы.
Я не просто делюсь с ней своей силой, постоянно поддерживая в ней процесс горения, я ещё и влияю на ее эмоциональный фон, чтобы качественный и количественный состав внутренних жидкостей в организме Сиолы был достаточным для высоких магических успехов.
И кто-то скажет, что для подобного контакта не нужна была бы дружба или более близкие отношения с реципиентом, достаточно было бы устраивать нуждающемуся эмоциональные качели или вообще давить на него негативом, но такой вариант не подошёл госпоже и господину Римс.
Нет, они желали для дочери только лучшего, и этим лучшим оказался я.
Скованный с трёх лет обязательствами. Безжалостно отданный чужому роду в уплату старого долга. Все свободное от учебы и практики время проводящий в компании Сиолы и ее семьи. Уже года два как обрученный!
Да, я - жених с навязанной мне невестой.
Невестой, что вскоре должна стать женой.
И только смерть разлучит нас.
…Помолвка стала последней каплей.
Едва я вышел после того памятного разговора из кабинета отца, счётчик выдержки пиликнул “ноль”, и заложенный восемнадцать лет назад заряд, наконец-то, сдетонировал. Взрывная волна смяла все устои, годами выворачивающими мое нутро.
Прежние ограничители сгорели разом. В прах.
Сдохли без права на восстановление.
Потревоженная, взбудораженная, надломленная земная твердь пошла трещинами, извергая на свободу долгими днями и ночами прессуемый гнев. Он красно-черными шипящими и меняющимися вспышками расстреливал окружающих, швырялся огненными всплесками пирокластических потоков. Вместе с ними вылетали и вулканические газы. Выжигался кислород, вынуждая дышать тем, что выходило, вышвыривалось из отравленного организма прочь. Серым пеплом забивались лёгкие, приступы астмы и удушья накрывали с головой, и я хватался за любую возможность, лишь бы сдернуть бесячий поводок. Мне до ломоты нужно было растянуть, растерзать тугую петлю, древней рукой обязательств сдавившую мне горло.