“Вот бы выходные не заканчивались!” – думала Маруся.
Она сидела на телеге невыспавшаяся, хмурая, сжимая в руках свою школьную котомку и мешочек с сухарями, которые ей снова наготовила матушка. В воскресенье Маруся хотела наесться на всю предстоящую неделю, но аппетит пропадал от одной мысли о том, что уже утром ей снова предстоит ехать к попадье.
Дома было хорошо – никто не заставлял ее сидеть весь вечер на лавке, никто не смотрел на нее строго и зло. Дома все обнимали и целовали Марусю, хвалили ее, Аленка – та вообще умилялась, глядя на старшую сестру. А еще дома было вдоволь еды, да, к тому же, в сундуке лежали Марусины тряпичные куклы – целое семейство. Бабушка Фая их смастерила для Маруси два года назад, когда еще могла вставать с лавки. А вскоре бабушка сильно занемогла, слегла и больше с лавки так и не поднялась. Маруся помогала матушке ухаживать за ней: кормила бабушку Фаю кашей с ложки, стирала ее испачканные простыни.
– Вы с бабушкой местами поменялись, – шутила матушка, – Раньше она за тобой пеленки стирала, а теперь ты за ней.
Бабушка Фая целовала Марусю, благодарила за заботу. И каждый раз она говорила ей что-нибудь доброе и важное. Вот и теперь, перед самой дорогой, когда Маруся с грустным видом склонилась к морщинистому лицу бабушки Фаи, та тихонько прошептала ей на ухо:
– Ничего не бойся, Маруська. А если страх все же накатит внутри, сожми кулаки и вспомни о том, что ты сильная.
– Да какая же я сильная, бабушка? – вздохнула Маруся и шмыгнула носом.
– Ох, Маруська! Ты ещё себя плохо знаешь, девка моя милая!
Бабушка Фая загадочно улыбнулась. Лицо ее при этом помолодело на десяток лет.
***
Телега скрипела, подскакивая на размокших от дождя ухабах и кочках, а иногда колеса ее вязли в тягучей, липкой грязи. Тогда Маруся шептала себе под нос:
– Хоть бы колесо поломалось, что ли! Не хочу к попадье! Не хочу, и все!
Видимо, однажды отец все же услышал Марусин шепот. Он повернулся и потрепал ее по мокрым волосам.
– Ничего-ничего, Маруська, все привыкают, и ты привыкнешь, – сказал он, – это только поначалу такая тоска накатывает. А потом с радостью будешь ездить, вот увидишь. Еще неделька-другая, а там уж будет легче! Тем более Елене Алексеевне ты очень приглянулась. Она, смотри, не каждого к себе на постой берет. Лучших выбирает! К ней сосед Михайло Евсеич своего Тимошку хотел пристроить, так она отказала им сразу, как Тимошку увидела, вот как.
Маруся поежилась от холода. Погода была ненастная, с ночи моросил дождь, небо было низким, хмурым и серым. И настроение Маруси было таким же мрачным.
– Пап, а почему дочки Елены Алексеевны из комнаты не выходят?
Лицо отца стало серьезным, он слегка развернулся к и сказал:
– Опять ты про дочек! Так немощные они, не ходят совсем. Ты там, Маруська, не шуми сильно, не мешайся. Сиди тихонечко да помалкивай. Елена Алексеевна денно и нощно за их здоровье молится, чтоб только их на ноги поставить…
Маруся вздохнула с облегчением. Так вот почему из комнаты не слышно посторонних звуков, кроме бесконечных, монотонных молитв попадьи.
***
В этот раз Маруся все продумала заранее: она пересчитала все сухари в мешке и поделила их на пять. Столько дней она проживет у попадьи. Вышло по четыре сухаря на каждый вечер. Маруся пообещала себе придерживаться именно такого количества съеденных сухарей, после чего сложила мешочек под свою лавку и побежала в школу.
Вечером она первым делом заглянула под лавку, достала из мешочка четыре сухаря и пересчитала на всякий случай оставшиеся. К ее удивлению, в мешке не хватало двух сухарей. Маруся пересчитала еще раз, и еще. Куда же они могли подеваться? Не попадья же их взяла! Зачем ей какие-то сухари, когда она раз в два дня печет свежие ржаные караваи?
Оставался только один вариант – ее дочки. А что? Пробрались на кухню, когда Маруси не было дома и стащили у нее два сухаря из мешочка. Маруся была уверена в своей правоте. Почесав затылок, она нахмурилась и подумала: "Тоже мне набожные да правильные! Иконам молятся, и при этом берут чужое… И с чего это отец решил, что они немощные? Поди все это только притворство! Может, нарочно притворяются больными, чтобы в школу не ходить!"
Попадье Маруся ничего не стала говорить о случившемся. Но на следующий день, вернувшись из школы, девочка снова пересчитала свой запас сухарей. И снова не досчиталась нескольких штук. Это уже была наглость! Брать чужое без спроса нельзя! Она ничего не трогает в доме попадьи, почему же ее сухари кто-то берет и нагло ворует? Попадьи в тот момент не было дома, поэтому Маруся, собрав всю свою храбрость в кулак, подошла к двери в хозяйскую комнату и громко постучала. Никто не ответил на ее стук, за дверью была тишина. Маруся прислонилась ухом к самой двери, но не услышала ни единого звука.