— В этой смерти виноваты вы, — его слова упали, как удары кинжала. — Ваша гордыня. Ваша магия, что маячит над этими землями, как дурной сон. Вы привлекаете их, охотников, как мед привлекает мух. А гибнут те, кто слабее.
Элиан шагнул вперед, его лицо побелело от ярости.
— Ты посмел…
— Каэл, — резко сказала женщина-оборотень, кладя руку на его руку. — Совет ждет.
Каэл. Так его звали. Он на секунду задержал на Вилье свой взгляд, полный презрения и чего-то еще, какого-то дикого, необъяснимого интереса. Потом фыркнул, развернулся и, не сказав больше ни слова, скрылся в чаще. Его сородичи последовали за ним.
Вилья выдохнула, не понимая, что все это время задерживала дыхание. Ее руки дрожали.
— Дикари, — сквозь зубы прошипел Элиан, разжимая пальцы. — Они никогда не поймут.
— Он был прав, — тихо сказала Вилья, глядя в ту сторону, где скрылся Каэл.
— Что? Вилья, он…
— Он был прав, — она повторила громче, обернувшись к нему. В ее глазах горело новое, страшное понимание. — Мы — маяк. Наша сила… она как костер в ночи. Она согревает нас, но и видна всем охотникам. И пока мы горим, все, кто рядом с нами, в опасности.
Элиан смотрел на нее с болью и тревогой.
— Ты не можешь думать так. Наша сила — это то, что мы есть. Твоя сила… она прекрасна. Не прячь ее. Не туши.
Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, жест, привычный за годы дружбы. Но сейчас она непроизвольно отшатнулась. Его пальцы повисли в воздухе, и в его глазах мелькнула тень такой глубокой раны, что Вилья тут же пожалела о своем движении.
— Прости, я… я не могу сейчас, — прошептала она.
Он медленно опустил руку, кивнул, и его лицо вновь стало маской спокойной поддержки.
— Я понимаю. Пойдем. Совет ждет.
Они снова пошли по тропе, но теперь молчание между ними было густым и тягостным. Вилья чувствовала на себе его взгляд, полный обожания и боли, и ей хотелось кричать. Она думала о пепле, что осел на ее ресницах. О словах оборотня, которые вонзились в нее глубже, чем любой клинок. О том, как она отшатнулась от самого близкого человека.
И глубоко внутри, в самом сердце ее магии, рождалась крошечная, но леденящая искорка сомнения. А что, если единственный способ спасти тех, кого она любит — это стать чем-то большим? Или, наоборот, кем-то другим? Не просто Вильей из рода Лагуз, а кем-то, кто не боится ни людского страха, ни волчьего презрения, ни… ни взгляда лучшего друга, который просит о том, чего она не может ему дать.
Она посмотрела на свои руки. На них, совсем незаметно для Элиана, заструился легкий, почти невидимый пар. Не огонь и не лед. Нечто среднее. Магия, рожденная на стыке стихий, на острие ее смятения.
И где-то в глубине леса, уходя все дальше, Каэл Волчья Кровь чувствовал жар этой магии на своей коже и не мог понять, почему его шерсть на загривке встала дыбом не от ненависти, а от чего-то смутного и древнего, что он не мог назвать.
Глава 2: Каменное Сердце.
Название: Тени совета
Воздух в Зале Совета был густым и тяжелым, будто высеченным из древнего льда. Он впитывал в себя звуки, превращая слова в глухие, бестелесные шепоты. Под высоким сводчатым потолком, расписанным фресками былых побед родов Лагуз, Ансуз и Райдо, сейчас витало лишь предчувствие поражения.
Вилья стояла чуть позади кресла своей матери, Леди Морганы Лагуз, старейшины их рода. Ее пальцы вцепились в резную спинку дубового трона так, что кости белели под кожей. Она чувствовала на себе десятки взглядов: тяжелый, оценивающий взгляд дяди, лорда Каэлана из Ансуз; холодное, отстраненное внимание матушки Ингрид из Райдо; и десятки других — старейшин, военачальников, хранителей знаний. Все они смотрели на нее. На «Искру» Лагуз, что могла разжечь пожар войны.
— ...и потому я утверждаю, что любое проявление силы сейчас будет расценено как открытый вызов! — голос лорда Каэлана, отца Элиана, гремел под сводами, хотя сам он оставался неподвижным, как изваяние. Его седая борода и пронзительные голубые глаза делали его похожим на древнего пророка. — Мы должны укреплять оборону. Уйти глубже в горы. Удвоить мощь защитных барьеров. Любая провокация — это смерть.
— Провокация? — Леди Моргана поднялась с своего кресла. Ее голос, тихий и мелодичный, резал пространство с остротой отточенного кинжала. — Сожжение целой деревни, Каэлан, это не «провокация». Это — объявление войны. Сидеть в норе и надеяться, что хищник уйдет, когда он уже вонзил клыки в твою плоть — верх глупости.
— Ты предлагаешь выйти и сражаться? — в разговор вступила матушка Ингрид, ее тонкие пальцы перебирали нити хрустальных четок. — Открыто? Против людей, которых в десятки раз больше, которых поддерживает их церковь, чье железо и серебро жаждет нашей крови? Это самоубийство, Моргана.