– После сегодняшнего разговора с Норой не жаль абсолютно… Самому хочется инквизиторам сдать… Только ведь у них под пытками расскажет она о своей матери, и начнут они о ней задавать вопросы мне… Не хочу подставляться. Проще Люсьену самому приказать вздёрнуть.
– Вы нарушите обещание, данное её матери.
– Чем? Я обещал не выдавать её замуж и только.
– Всё равно это не гуманно.
– А желать мне смерти с её стороны это как?
– Она не знала, что её слова что-то значат.
– Она в тот момент мне искренне желала смерти. Понимаешь? И это после всего того, что я для неё сделал… Неблагодарная тварь!
– Ей есть в кого такой быть. Вы тоже не особо благодарны.
– На себя намекаешь? Что ты мне сына дважды спасла, а я оба раза на тебя за это гонения устраивал, потом меня самого спасла и вместо благодарности опять тебя же подозревать начал. Да, не отпираюсь, было такое, но это была первая реакция, ты не можешь не видеть, что сейчас я искренне пытаюсь исправить свою оплошность. И благодарен тебе, очень благодарен…
– А девочке предоставить шанс исправить свою оплошность вы дать не хотите?
– Если согласишься мне помогать и строго вместе со мной за ней следить, могу рискнуть… Но если честно, не особо хочется. Сегодня весь день думал, всю голову прям сломал, как поступить лучше… Если честно, я бояться её стал, поэтому убить и хочется. И мысли постоянные, что греха в том никакого не будет, поскольку ей же её пожелание верну, ну и то, что колдунов уничтожать – это дело богоугодное…
– А вы никому в сердцах лишнего не желали?
– Вот что желал, то и исполнял всегда! – тут же безапелляционно выдохнул герцог.
– Замечательно! Но вы взрослый мужчина, а она маленькая девочка, которой желание быть взрослой и ревность к вам как к наиболее достойному мужчине из всех, кого она знает, туманит мозг. Мне вон тоже ревность все ориентиры сносит, и я перестаю быть благоразумной.
– Но вы же смерти никому не желаете? Не так ли, миледи? – герцог вновь перешёл на подчёркнуто уважительный тон, что свидетельствовало, что он хочет несколько дистанцироваться и прекратить неприятную для себя дискуссию.
– Не желаю… И никогда не желала… Даже когда меня унижали сильно… Но это ничего не значит, кроме того, что при рождении мне Господь дал более смиренный характер, чем ей.
– Вам смиренный? Вот уж никак не смиренный, скорее неспособный ко злу…
– Возможно, и так, милорд. Но в этом не моя заслуга.
– Не важно, чья, ваша или Господа, в любом случае это данность. А вот Люсьена, как выяснилось, другая… И не учитывать это я не могу. Поэтому либо обещаете мне помогать её жёстко контролировать, либо я прикажу её убить. Всё! Это решение окончательное.
– Хотите ответственность за её смерть на меня переложить?
– На вас? При чём тут вы, миледи? – искренне удивился герцог. – Решение это моё, и вы к нему непричастны никоим образом. Я лишь честно озвучил свои мотивы, поскольку не рискну, не обладая вашими способностями, её контролировать. Мне будет спокойнее и проще убить, и для меня это не проблема. В моём пределе судья лишь я.
– Я согласна, согласна помогать вам её контролировать, лишь пообещайте не пытать девочку.
– Пытать её не будут, обещаю. А вот наказывать, и наказывать строго за малейшее непослушание, будут. Поскольку мне уверенным быть надо, что она не только проклятье в чей-то адрес сказать теперь не посмеет, но и помыслить о ком-то недобро.
Миранда задумчиво посмотрела на потолок, потом тихо проговорила:
– Вряд ли, милорд, подобное сможет её образумить. Для неё страх не особо подходящий рычаг управления. И главное, тут не переусердствовать. Девочка гордая у вас, может и сорваться. Лучше бы вы постарались по-доброму договориться с ней, именно её чувства к вам используя. Иначе в открытое противостояние с ней рискуете вступить.
– Не собираюсь я ни о чём с ней договариваться! Скорее вздёрнуть прикажу и именно это и сделаю, если обычные наказания на неё не подействуют и противостоять мне начнёт! А ты советовалась, что ли, с кем-то, что так уверенно говоришь? – достаточно раздражённо поинтересовался герцог.
Поняв, что снова неосмотрительно породила сомнения в душе супруга, Миранда постаралась быстро оправдаться, недоумённо спросив для начала:
– С кем я могла советоваться, милорд? Это манера размышлять у меня такая, я вспоминала её реакцию и поведение, пытаясь проанализировать и экстраполировать предположительное последующее поведение. Доступно ход своих мыслей пояснила или продолжите подозревать в том, что с лукавым советуюсь, будете?
– Вы столь необычны, миледи, – задумчиво покачал он головой, – что иногда действительно мысли в голову дурные приходят… Не видел больше я таких женщин, лишь Лейла немного похожа по складу характера была, но вы сами склонны её колдуньей считать.