– Я не понимаю, Ваше Святейшество… Что вам не нравится в моём рассказе?
– Только то, что это не причина! И если ближайшие пять минут истинную причину вы мне не назовёте, из дворца вы больше не выйдете. Ни вы, ни она!
– Вы мне угрожаете?
– Даже больше, я вас обвиняю! – в голосе главного инквизитора зазвучала сталь. – Правда, ещё не решил в чём: в колдовстве или в недоносительство на колдовство. Вы подумайте пять минут, а потом скажете, общаться здесь будем и вы мне всё сами расскажете или мне охрану звать и в темницу для допроса вас отправить.
– Я могу полюбопытствовать, что послужило причиной подобных обвинений, Ваше Святейшество?
– Нет! – зло выдохнул, глядя ему прямо в глаза, главный инквизитор. – Никаких пояснений вам я давать не буду. Но они у меня есть и достаточно основательные, чтобы даже у короля не возникло претензий по поводу вашего ареста. Поэтому или вы начинаете исповедоваться, или я вызываю охрану.
Нервно облизнув губы, герцог потупился и покорно выдохнул: – Ваше Святейшество, я, конечно же, всё расскажу в мельчайших подробностях, мне скрывать нечего… Я искренне недоумеваю, при чём тут может быть колдовство и на каком основании вы так со мной разговариваете и подобные обвинения мне предъявляете… Понимаете, мы пытались поставить под седло необъезженного коня, она вышла посмотреть. Стояла рядом с моим сыном за изгородью левады. Конь взбесился, порвал узду, рванулся прямо на них. Она сына моего оттолкнула, схватила коня за обрывки узды и в седло вскочила, пытаясь в сторону увести. А тот понёс, не разбирая дороги, и через открытые ворота выскочил. Я на коня своего вскочил и за ней. Догнал уже в лесу. Загнал её коня в кустарник и прижал там. Потом к дереву коня привязал, а её стащил, ну и в нервах орать на неё стал, что головы совсем не имеет такое творить. А потом… Потом, Ваше Святейшество, задрал я ей юбку и рукой пару раз ударил… И тут от нервов, видимо, в голове у меня нехорошо сделалось, и на землю я повалился вместе с ней. Потом очнулся, она рядом лежит и вообще, что мёртвая… Но я не бил её так, чтобы ей так лежать, вот истинной крест, не бил, – герцог размашисто перекрестился. – Потому и не понял поначалу, что с ней… А потом сообразил уже, что она-то тоже напугалась, когда конь понёс… А тут ещё я орать стал, да шлёпать её, вот от перепугу она сознание и потеряла… В общем, сел я на своего коня, в седло её подхватил, а тут и слуги подъехали, мы все вместе в замок вернулись, и уже два дня при ней лекари неотлучно дежурят и легче ей стало…
– Если всё так, как вы говорите, Ваша Светлость, то, пожалуй, с обвинениями я подожду… – уже гораздо более спокойным тоном выдохнул главный инквизитор, чуть отходя в сторону и отворачиваясь. – Сейчас побеседую с ней и, если рассказ ваш она подтвердит, возможно, и окончательно от них откажусь. Но лишь в том случае, если клятвенно мне пообещаете сей же момент больше её не бить! Ясно?! – он вновь обернулся к герцогу.
– Ваше Святейшество, – герцог недоумённо развёл руками, – честно говоря, я и тогда-то не собирался её бить, это всё вышло лишь из-за того, что думал, что убиться она может, и всяко лучше ей синяк на заднице иметь, чтоб запомнила и не творила такого впредь, чем конь её в следующий раз всю переломает. Это же головы совсем не иметь – учудить такое, когда кругом и слуг, и берейторов полно, а она сама под копыта полезла, вместо того чтобы в сторону лишь отскочить. Но на ней, кстати, даже синяков не осталось, не сильно я её ладонью хлопнул. Неприятно, возможно, даже немного унизительно для неё, но я ей муж, и ответственность за неё несу. Как иначе мне учить-то её? Я по Писанию поступил…
– С ней нельзя по Писанию… Другая она, Ваша Светлость. Другая! Хотите учить, мне пожалуйтесь, я найду способ её образумить. А сами больше и пальцем её трогать не смейте! Надеюсь, объяснил я вам понятно. Потому что если сейчас вы это не уразумеете и не пообещаете мне того, то очень сильно пожалеете об этом! Потому что следующий раз, будет для вас последним! И я не шучу! – в голосе главного инквизитора вновь зазвучали злость и напор.
– Хорошо, хорошо, Ваше Святейшество, – тут же клятвенно вскинул руку герцог: – Я клянусь, что больше и пальцем её не трону. И в случае подобных её выкрутасов вам жаловаться буду. Я всё понял.
– Прекрасно… – буркнул тот и вновь ушёл в зал, где оставил герцогиню.
***
В ожидании Альфреда Миранда сидела в кресле, прикрыв глаза, и размышляла, насколько убедительно сможет сейчас сыграть герцог и что она сможет предпринять в случае разоблачения их игры. Вернулся Альфред достаточно быстро и явно успокоенный. Подошёл к ней, кончиками пальцев приподнял подбородок, дождался, чтобы она посмотрела ему в глаза и тихо спросил: