– Ну не можете приказать там избить и ладно, дело ваше, – тон Миранды заледенел. – Мне абсолютно всё равно. Постараюсь запомнить, что говорить вам ничего не следует, и без этого.
– Вот что ты за чертовка! – герцог прижал руки к вискам и раздражённо потряс головой. – Почему ты не можешь нормально по-женски попросить? Почему тебе обязательно командовать мною надо?
– Я вами командую? Вы с ума сошли, милорд, говорить мне такое?!
– А что ты делаешь, когда эмоционально приказываешь мне отменить моё распоряжение?
– Я эмоционально предостерегала вас от ошибки! Потому что это наказание испортит всё! Парня изобьют сейчас, и не сможет он с душой вина для вас делать! Элементарно не сможет! В этот процесс душу надо вкладывать и делать это с любовью! А вы отняли у него такую возможность! Ладно, дело ваше… Я невоспитанная простолюдинка и не моё дело вам хоть что-то указывать. Идите, насладитесь процессом превращения возможного хорошего энолога в обычного трясущегося от страха перед своим господином раба.
– Успокойся… ничего я пока не отнял. Наказать его смогут не раньше чем через пару часов. Занят пока кучер, по делу в город я его отправил.
– И какая разница, через сколько его накажут?
– Такая, что сходим мы сейчас с тобой на конюшню, и если ласково перед всеми попросишь приказ о наказании отменить, и он перед Джоном извинится, наказывать его не станут.
– А ему есть за что извиняться?
– Наверное, Джон ведь не на ровном месте придрался. Да даже если на ровном, серв обязан субординацию блюсти.
– Хорошо, милорд, – Миранда тяжело вздохнула, – я сделаю так, как вы хотите.
– Прекрасно… – саркастически протянул герцог, – я иду ей на уступки, готов ради неё свой приказ отменить, а она говорит, что это я так хочу.
– То есть вы не хотите сделать всё возможное, чтобы ваш будущий энолог делал вам хорошие вина? Вам это не надо? Так не вопрос, тогда не надо ничего отменять!
– Всё! Прекращай пререкаться, – герцог шагнул к ней, порывисто прижал к себе, – ты сводишь меня этим с ума… Ты ведь не хочешь, чтобы супруг твой сумасшедшим стал, вот и не усугубляй ситуацию. Пойдём на конюшню вместе с Джоном, а потом пообедаем. Наверняка обед уже сервировали, и стынет всё.
– Хорошо, – Миранда расслабилась в его руках.
И он, почувствовав её настрой, благодарно прижался к её щеке губами, едва слышно выдохнув при этом:
– Спасибо, моя дорогая.
Зайдя в обеденную залу, герцог жестом поманил сына:
– Джон, пойдём на пару минут на конюшню сходим, герцогиня хочет посмотреть серва, что ты привёз. Не возражаешь?
– Конечно, не возражаю, отец, – Джон тут же вышел в коридор и с улыбкой поздоровался с Мирандой: – Добрый день, матушка, рад видеть вас в добром здравии.
– Вам тоже доброго дня, милорд, – кивнула ему Миранда.
На конюшне Миранда уже от дверей увидела привязанного для экзекуции юношу. Темноволосый, худенький и высокий он стоял к ним спиной, с широко расставленными руками и ногами, которые были привязаны к массивной деревянной раме в углу. Рядом висел хлыст, которым, скорее всего, и пороли наказываемых. Услышав шаги, он нервно сжался, видимо, ожидая начала наказания.
– Милорд, – подойдя чуть ближе к раме, Миранда повернулась к Джону, – чем прогневал вас этот юноша?
– Грубил, – коротко ответил тот, следом за ней подходя к нему ближе.
– Как тебя зовут? – Миранда кончиками пальцев коснулась обнажённой спины пленника.
Он вздрогнул, чуть повернул голову, чтобы увидеть её, и нервно сглотнув, хрипло выдохнул:
– Константином, леди.
– Ты как обращаешься к герцогине, серв?! – тут же раздражённо рявкнул герцог таким тоном, что юноша моментально испуганно вжал голову в плечи. После чего сбивчиво проговорил:
– Извините, Ваша Светлость, не посмею больше, Константином меня зовут, Ваша Светлость.
– Ты действительно грубил милорду Джону? – продолжила задавать вопросы Миранда.
– Я не хотел грубить, Ваша Светлость, это случайно вышло, – юноша, нервно передёрнув плечами, совсем низко опустил голову.
– Что ты ему сказал?
Юноша помолчал некоторое время, потом едва слышно выдохнул:
– Милорд вызвал меня и велел открыть ворота на виноградник, чтобы его собаки могли там лису выследить. Сказал, что лису он там видел… А я отказал… я не знал, что милорд наш сюзерен, и я не имею на то права…