– Напротив, с интересом наблюдаю. Люблю красивых лошадей. Сколько грации в каждом движении. Великолепное зрелище.
Они мило обменивались впечатлениями по поводу лошадей, когда к ним подошёл герцог и, нервно усмехаясь, произнёс:
– Дорогая, пойдёмте. На скачки прибыл король и хочет вас видеть. Тебя, Джон, кстати, тоже.
– Вот зачем? – раздражённым шёпотом выдохнула Миранда, наклоняясь к уху герцога. – Зачем вы ему обо мне сказали? Я же просила!
– Так сложилось, дорогая. Я сам того не ожидал. Извините. Но уже ничего не поделаешь, пойдёмте.
Он подал ей руку и повёл в сторону центральных трибун.
Джон последовал за ними, с изумлением заметив, как полная достоинства красивая фигура мачехи необъяснимым образом стала постепенно мешковатой и сутулой, а великолепное платье зелёного бархата несуразнейшим образом повисло на её плечах, и даже походка стала шаркающей. И чем ближе они подходили к ложе короля, тем явственнее все эти изменения становились.
Таким образом, перед королём предстала не его элегантная мачеха, а нескладная женщина, чуть не упавшая, делая реверанс, и сбивчиво и несвязно пробормотавшая приветствие. На что король, не сдерживаясь, рассмеялся и, кивнув ей в ответ, заметил герцогу, что в супруги он выбрал явно не лучшую представительницу женского рода и он в смятении от его вкуса. Хотя, если он думает, что изысканные украшения на её голове изменят ситуацию, он не станет его разочаровывать.
Герцог с улыбкой ответил, что старался как мог, но вкус – дело врождённое, и, кого обделила природа, тому ничем не помочь. Поэтому он надеется на снисходительное отношение короля к его примитивным пристрастиям.
– В постели она хоть хороша? – лукаво осведомился король.
– Меня устраивает, – пожал плечами герцог.
– И то неплохо. Можете идти, – король сделал жест, и, повинуясь ему, герцог с супругой и сыном удалились.
Отойдя на небольшое расстояние, герцог суровым тоном велел сыну пойти погулять, после чего, не скрывая раздражения, обратился к Миранде:
– Миледи, вот зачем вам надо было меня позорить?
– Я очень растерялась и испугалась, милорд… Я впервые в жизни видела короля. Я вообще поражаюсь, как в обморок не упала, – усиленно хлопая ресницами, пролепетала она с невиннейшей улыбкой.
И герцог, не сумев сдержаться, рассмеялся:
– Да-да, так я вам и поверил, миледи… Вы хоть и прекрасная артистка, но мне лгать не надо. Я знаю, что вы вели себя так специально.
– Милорд, – взгляд её посерьёзнел, – вы благодарны мне быть должны, я постаралась вас оградить от очень серьёзных проблем. Вот поверьте мне, две минуты позора стоили этого.
– При дворе слухи теперь пойдут такие, что не посмеётся надо мной лишь ленивый.
– Пусть лучше смеются, чем решают, как вас головы лишить.
– С чего королю должно захотеться меня её лишить?
– С того, что он бабник, и, если бы я ему понравилась, вам бы намекнули, что моя непокладистость будет очень дорого вам стоить. А я непокладиста по определению, милорд. И вам не заставить меня с ним лечь!
– Вы считаете, я могу попытаться это сделать?
– Результат будет одинаков, будете вы пытаться или нет, поэтому давайте не углубляться в этот вопрос. Лучше проводите меня к карете, и я поеду обратно. А вы с Джоном верхом вернётесь. Жеребца серого выкупите и на нём вернётесь. Хорошо?
– Нет, не хорошо. Вы всё равно уже выставили нас посмешищем в глазах короля и всей его свиты, соответственно, его симпатия вам не грозит, поэтому не лишайте меня удовольствия провести с вами этот день и ещё возможного выигрыша не лишайте. Вы ведь подсказали мне лишь результат первого заезда. А остальные?
– Ладно, рискну остаться, хоть душа и не на месте у меня. Но раз вы настаиваете, воспользуюсь возможностью насладиться зрелищем скачек. Люблю их. Лишь подальше от королевской ложи давайте отойдём, милорд.
– Хорошо. Я знаю место, где всё хорошо видно, и от центральных трибун оно далеко. Пойдёмте, миледи.
Глава 41
Скачки уже подходили к концу, когда к Джону, стоявшему неподалёку от центральной трибуны, неожиданно подошёл шут короля:
– Где ваш отец, юноша?
– Не могу знать, милейший, – разведя руками, тут же учтиво ответил ему молодой виконт. – Мне было велено не досаждать ему присутствием.
– Как его угораздило выбрать вам такую мачеху? Как вы её терпите?
– Она очень мила и хорошо образованна, – решил хотя бы заочно поддержать имидж мачехи Джон.
– По её поведению и внешнему виду не скажешь.
– Возможно, она растерялась, что видит короля, и это было от испуга, а в обычной жизни она держится с достоинством и собеседница прекрасная, и наездница. Это, конечно, ваше право теперь про неё и шутки, и небылицы рассказывать, что и на ногах она стоять не может, и говорит нескладно, на то вы и шут, но вот Богом клянусь, не такая она.