– Про наш разговор тоже исповедоваться ему будешь? – сразу напрягшись, тут же спросил король.
– Вы что-то имеете против? – она вскинула на него недоумённый взгляд.
– Я не хотел бы, чтобы ты, пользуясь случаем, напраслину возводить на меня стала.
– Я могу пообещать, что скажу ему, что обещание вы с меня взяли молчать о нашем разговоре. Только будьте в этом случае готовы, что заставит исповедоваться он вас.
– С этим как-нибудь разберусь, – досадливо усмехнулся он.
– Прекрасно. Считайте, что я вам это уже пообещала, поскольку лично меня такой расклад радует, – улыбнулась она и кивком указала на дверь: – Так я могу быть свободна?
– Да, иди, – милостиво разрешил король. – Шут тебя проводит и развлечёт до возвращения супруга. Мартин, проводи и развлеки нашу гостью, а потом передай на попечение герцога и возвращайся.
– Исполню, мой государь, – склонился перед ним шут, после чего поспешно отпер дверь и распахнул её перед Мирандой.
Склонив голову и присев в реверансе перед королём на прощание, Миранда вышла из покоев короля, краем глаза заметив, что шнура вызова охраны сбоку от двери уже нет.
***
Когда они вышли, охрана у дверей вытянулась, явно ожидая распоряжений шута. Тот хмуро процедил: «Тут дежурьте», и поспешил увлечь её вглубь коридоров.
Когда они отошли на значительное расстояние, Миранда с усмешкой осведомилась:
– Куда шнур дел?
На что шут расстегнул ворот своего камзола и показал край торчащего оттуда шнура, потом с усмешкой проговорил:
– Знал бы, что вы так лихо всё обставите, не стал бы отрезать, поскольку теперь придумывать что-то придётся, куда он делся.
– Зачем тебе что-то придумывать? – удивлённо повела плечом Миранда. – Скажи сразу, что сам обрезал, поскольку знал, что я под защитой Его Святейшества и не желал привлекать охрану, чтобы лишних свидетелей не было, которых инквизиция допросить потом сможет. Хотел предложить, что сам меня этим шнуром свяжешь и повиноваться заставишь. А мы всё иначе решили.
– Умно… – протянул шут, с явным пиететом глядя на неё. – До чего же вы всё-таки сообразительны и хитры, Ваша Светлость.
– Не поняла, это комплимент или издёвка, – хмыкнула она. – Ну да без разницы. Всё равно мне, что ты там обо мне думаешь. В любом случае наведаешься ближе к полнолунию к преподобному отцу Илиасу, ты ведь знаешь его?
– Да, миледи, – почувствовав, что она разозлилась, шут раболепно склонился перед ней, – знаю я его, как не знать. Обязательно наведаюсь и всё, что только пожелаете, передам. Не гневайтесь только, я и в мыслях не держал издеваться над вами.
– Прекрасно, так вот, передашь ему, что если на счёт церковной казны от короля поступят четыре мерки золота, пусть на смотровой площадке часовой башни прикажет развести костёр и не гасить до рассвета.
– Четыре мерки? – выпрямившись, ошарашенно переспросил шут. – Вы решили разорить королевскую казну, миледи?
– Заткнись! – гневно выдохнула она. – Король в год больше тратит на свои развлечения и, если хочет и дальше мочь развлекаться, пусть раскошелится на благие цели! Не заплатит, очень сильно пожалеет, причём не только он, но и ты! Поэтому постарайся сделать так, чтобы заплатил! Понял?
– Это будет сложно, миледи…
– Ах, сложно?! Тогда мне не сложно будет сказать Его Святейшеству, что пополнить его казну не захотел именно ты… Знаешь, что потом будет?
– Не надо, миледи… Я все силы приложу, клянусь… Я лишь для того сказал, чтобы предупредить, поскольку не уверен, что король пойдёт на такое… Ему и в голову не придёт, что можно пожертвовать больше мерки золота.
– А ты при нём для чего? Это твоё дело, от него такого пожертвования добиться! Вот обещаю, что если он не пожертвует этих денег, Ларгус с тебя шкуру живьём спустит… Так и знай! Поэтому уж постарайся! И всё! Никаких твоих отговорок слышать больше не желаю! И учти, я проверю, как ты передал мои слова преподобному отцу Илиасу. Он мне их ведь дословно повторит, поэтому не вздумай мухлевать, первый за это ответишь!
– Я не отговариваюсь, не отговариваюсь, миледи. Я, видит Бог, истинно все свои силы приложить намерен, чтобы во славу святой церкви король пожертвовал столько, сколько вы, миледи, пожелали… Я лишь сказать хотел, что это практически годовой доход казны…
– Я знаю, что в казне есть запасы, и твоё дело заставить короля хотя бы частично их передать святой инквизиции. И не спорь! Не спорь более, а то окончательно разозлюсь и не тебя к отцу Илиасу отправлю, а сама к нему наведаюсь и про твои сомнения всё ему расскажу. Понял?