– Ах, хитрец, – Миранда явно через силу улыбнулась и покачала головой. – Думаешь, я не чувствую, что стараешься не ради него, а ради Ала, поскольку убеждён, что это его фигура.
– Вы вправе поменять расклад, хозяйка. Ничего не мешает вам самой наложить модулирующее заклятье на графа, к тому же образцы у вас есть.
– Кстати, где они?
– У меня. Готов принести, как только прикажете.
– Потом. Пока спрячь их хорошенько, подожду, пока окончательно разозлит, и вот тогда…
– Как прикажете, хозяйка. Вам, кстати, обед сюда принести или в зале кушать будете?
– В библиотеке накрой. И пусть Стив прислуживает. Твоих слуг видеть не хочу.
– Они чем-то прогневали вас?
– Тупые все, пока не скажешь, и не подадут ничего.
– Это моя вина, хозяйка. Хозяин не любит, когда ему под руку лезут, поэтому я их учил вести себя так. Но им, кстати, необязательно говорить, они жесты понимают. Если вам будет угодно, я покажу.
– Не сейчас, потом. Сейчас пусть Стив.
– Хорошо, – дворецкий кивнул и после небольшой паузы осторожно спросил: – Вы простили меня, хозяйка?
– Лео, к чему этот вопрос? – она озадаченно нахмурилась.
– Если вы всё ещё сердитесь, я готов понести любое наказание.
– Мне это не доставляет удовольствия.
– Так наказывают не ради удовольствия, хозяйка. А чтобы впредь неповадно было так себя вести.
– Мне кажется, обычно это не главная причина, – Миранду неожиданно потянуло на философские рассуждения, – многим нравится наказывать, они власть свою так ощущают и повышают собственную значимость в своих глазах. Кстати, безропотное повиновение тоже этому способствует и отчасти компенсирует это чувство, поэтому даёт возможность многим избежать регулярных наказаний со стороны тех, кто имеет внутреннюю неудовлетворённость и желание максимально возвыситься над окружающими. Однако, я надеюсь, скоро настанет время, когда любой индивидуум сможет ощущать свою исключительную ценность, не применяя насилия над другими.
Но её философские разглагольствования наткнулись на явное недоумение дворецкого:
– Вы хотите позволить слугам самовольствовать, хозяйка? – удивлённо осведомился он. – И потом, вы вот сейчас чуть графа не прикончили, а говорите, что насилие применять не нужно.
– Ты ничего не понял, – она раздражённо скривилась, поскольку дворецкий достаточно точно подметил противоречие между её рассуждениями и действиями. – Насилие должно быть крайней мерой, когда без него никак. Не действуют когда уже никакие другие методы. Вот с графом не действуют! Я два дня его просила уехать. Уехал? Нет! Хотя не его это владения, и прав никаких он не имеет тут находиться, но упрямо и насильно диктует всем свою волю. Вот как с ним ещё можно? К тому же разозлилась я, а когда я злюсь, забываю, что насилие мне не нравится, запомни это!
– Вас задевает, что он хозяйкой вас здесь не признаёт? – осторожно уточнил он.
– Да пусть кем угодно считает, главное, чтобы не лез ко мне. Так ведь нет, лезет, постоянно лезет.
– Почему вы не хотите вызвать хозяина?
– Потому что, в отличие от тебя, знаю, чем он сейчас занят, и не хочу отвлекать.
– Ради вас он с удовольствием отвлечётся от любого дела, поверьте мне.
– Нет! И думать забудь! Попробуешь его вызвать, вот самолично накажу так, что сдохнуть будешь желать!
– Понял. Не посмею. Минут через двадцать всё будет готово, я доложу, – дворецкий поклонился ей и выскользнул за дверь.
Кивнув ему, Миранда вновь принялась расчёсывать мокрые волосы.
***
Миранда сидела в библиотеке у камина, закутавшись в тёплый плед, её всё ещё влажные волосы тяжёлой волной струились вдоль спинки кресла.
Рядом на столике лежали разные яства, и стоящий подле неё Стив уговаривал её съесть ещё что-нибудь.
– Хозяйка, телятина отменная, а Вы ни кусочка не съели. Вы хотя бы немного попробуйте. Или же пирожки. Очень вкусные. Они с разными начинками. Вот эти с рыбой, нежные, прям во рту тают. Только что из печи. Давайте, я вам положу.
– Всё. Не хочу больше ничего. Вина с кипятком налей, расслабиться хочу.
– Конечно, хозяйка. Момент, – Стив подал ей стакан с горячим напитком и, кивнув на столик, осторожно осведомился: – Убрать всё или позже?
– Да, убери, книгу, что не дочитала, подай и можешь идти, – пригубив горячий напиток, она расслабленно замерла в кресле.
Стив молча положил на край столика книгу, потом собрал все блюда и тарелки со столика на поднос и, направившись к дверям, тихо проронил: «Приятного отдыха, хозяйка. Подежурить у дверей надо?»