Один из сопровождающих их воинов подхватил на руки Миранду и вынес из кареты, второй вывел Люсьену, и под предводительством более старшего командира и встречающего их дворецкого они вошли в замок.
Дворецкий долго вёл их по хитросплетению коридоров и лестниц пока они не оказались в большой зале, где был в разгаре пир.
Около десятка разодетых вельмож, уже порядком навеселе, сидели за огромным столом, заставленным яствами, и весело смеясь, что-то обсуждали, прерывая дискуссию тостами и здравицами в честь хозяина дома, сидевшего во главе стола.
Мельком бросив взгляд на пирующих, Миранда порадовалась про себя, что ни с кем из них не встречалась в бытность свою герцогиней Донгвилль, а самого герцога видела, лишь когда была спутницей Вальда. С тех пор невысокий герцог сильно растолстел, и его пышная рыжеволосая шевелюра, а также густые рыжие кустистые брови, из-под которых светились алчностью и сладострастием недобро-прищуренные зеленовато-серые глаза начали придавать ему сходство с большим злым гномом. Усиливала это сходство окладистая борода, которая хоть и скрывала половину лица, но сильную отёчность и мешки под глазами, из-за постоянного пьянства, замаскировать не могла. Так что вид герцога хоть и был пропитан явным самодовольством, но свидетельствовал о нездоровье и возрастных проблемах.
Увидев вошедших, герцог поднялся из-за стола и внимательно посмотрев на неё, громогласно осведомился, та ли это обольстительница, которую он велел доставить?
Из его разговора с командиром похитивших их воинов Миранда поняла, что герцог общался с графом Диего и, исходя из его рассказа, составил о ней мнение, как о несказанной красавице, обладающей притягательной силой, против которой невозможно устоять. Поэтому сейчас, видя её, он недоумевал, что мог в ней такого притягательного разглядеть Диего, особенно учитывая её слабость и практически беспомощное состояние.
– Ваша Светлость, – оправдывался воин, – в замке больше не было никаких женщин. Это единственные, что были там. Судя по одежде, и тому, что немая другая, это и есть та, которую вы привезти велели.
– Тупицы, олухи! Неужели допросить слуг не могли? Всех вздёрнуть прикажу! – бушевал толстый коротышка герцог. – Не воины, а стадо тупых баранов! Поставь её! Что вы её держите? Она что даже стоять не может? Кого вы мне приволокли?! Какую-то умирающую падаль!
Держащий на руках Миранду воин, тем временем спустил её с рук и, обхватив за плечи, поставил перед герцогом.
Тот, подойдя к ней ближе, небрежным жестом схватил за лицо, заглянул в глаза и, скривившись, брезгливо выдохнул:
– Шваль какая-то. Что в ней мог найти Диего, если это она?
Именно в этот момент Миранду охватило чувство, что поскольку ничего в этой жизни её уже не держит, то она может не терпеть подобное унижение. Поэтому, перехватив взгляд герцога, она скривилась в ответ и с чувством громко произнесла:
– Во мне каждый видит своё отражение. Ты сам шваль, поэтому такой и меня видишь.
– Ах ты, мерзавка! – герцог наотмашь ударил её по лицу.
– Бьют женщин лишь слабаки, не способные больше ни на что, отыгрываясь так за свою слабость, – хрипло проговорила она, облизывая в кровь разбитые губы.
– Что?! Сейчас я тебе покажу, на что я способен ещё! – пьяно взревел герцог, отпихивая воина, держащего её, и заваливая на пол.
После чего начал срывать с неё одежду и расстёгиваться свой гульфик.
Миранда не сопротивлялась, на неё накатило чувство отрешённости и уверенности, что изнасиловать её не сможет никто без её на то желания.
Лёжа на полу, она краем глаза заметила рослого черноволосого мужчину, стоящего в глубине зала у стены и держащего на руках молодого кабанчика.
Почему-то мысли сами сосредоточились на нём, стало интересно, кто он и зачем держит кабанчика. Кабан явно был дикий и при этом не связан, однако в руках этого мускулистого и широкоплечего мужчины не пыталась выдираться, хотя захват его не был ни удушающим, ни лишающим его движений. Заинтересованно сконцентрировавшись, Миранда поняла, что кабанчик находится в лёгком трансе, в который принудительно введён.
Тем временем герцог попытался ею овладеть, но у него ничего не получалось. Его безвольно висящая плоть расслабленно елозила меж её ног никак не желая напрягаться. В зале послышался пьяные смешки и предложения помочь или подождать до утра, когда он немного протрезвеет, которые разозлили пьяного герцога настолько, что он вскочил и начал бить лежащую Миранду ногами.